Бросаю пустой пакетик из-под клубничного молока в мусорку, почти дохожу до выхода, но случайно встречаю на своём пути Гая, сидящего как раз за одним из ближайших к дверям столом. Рядом с ним – уже знакомый мне парень, и мне не приходится слишком глубоко задумываться для того, чтобы его вспомнить: это тот блондин, что сидел в кабинете, где я должна была сдавать экзамен по физике.
Когда я собираюсь просто продолжить свой путь и выйти из столовой, замечаю на себе взгляд зелёных глаз. Останавливаюсь почти машинально.
– Привет, – произносит он.
Его голос настолько выразительный, что ему не приходится даже особо повышать тон, чтобы он прозвучал на всю столовую. Несколько девушек, отличающихся любвеобильностью, оборачиваются, смотрят на него с восхищением, потом переводят взгляды на меня, и в глазах уже отражается презрение и неприязнь.
Надо же. Я лишь парой слов могу с Гаем перекинуться, а меня уже вся женская половина университета возненавидела.
Поворачиваюсь к Ирэн и Вэнди, сидящим за нашим столом и уставившимся на меня, жду от них поддержки, но они лишь хитро улыбаются, и я слышу их хихиканье.
– Привет, – робко отвечаю, повернувшись к Гаю и пытаясь придать своему лицу хоть каплю дружелюбия.
Его просьба больше слышится как приказ. Такой уверенный и холодный тон. Любая бы согласилась подчиниться. А куда уж мне – такой слабохарактерной и мягкой девушке – против его слов?
Блондин рядом с ним тут же поднимает голову и смотрит на меня. Потом улыбается, но ничего не говорит.
– Не думаю, что это хорошая идея. – Я пожимаю плечами, взглядом указываю на его светловолосого друга: – Не хочу мешать вашей мужской компании. И к тому же мне сейчас нужно идти и…
– Но я хочу, чтобы ты всё же села.
Его зелёные глаза могли бы напоминать светлый и тёплый лес, но вместо этого сейчас они напоминают что-то крайне холодное. Ледяное озеро, например. И голос как лёд.
И я не могу противиться.
Подхожу к столику, сажусь на единственный свободный стул, находящийся рядом с блондином.
– Как на ночную поездку отреагировали твои родители? – спрашивает Гай, будто всё это время он считал, что мне нехило досталось дома.
И, о боже, какой же у него всё-таки взгляд. Слишком пронзительный, смотреть в его глаза просто невозможно. Поэтому я постоянно уворачиваюсь, то пялясь на окружающих нас студентов, то на свои руки, то на потолок.
– Папа был на работе, а мама думала, что я провела ночь с Диланом, – отвечаю я, откашливаясь. – Так что ничего страшного не случилось.
