Ладонь у него холодная, почти как у мертвеца, и моя горячая кожа резко с ней контрастирует. И по цвету тоже. У него кожа светлее, когда моя, храня в себе отдалённые испанские корни со стороны мамы, чуть смугловата.
Он тянет меня в противоположную от выхода из столовой сторону, и я в удивлении поднимаю брови.
Декана уже, к счастью, не видно.
– Куда ты меня ведёшь? Выход с другой стороны.
– Выберемся через окно. Хочу показать тебе кое-что.
– Хочешь показать, как выглядит асфальт за секунду до того, как моё лицо с ним встретится?
Снова поражаюсь тому, каким тоном я вдруг начинаю с ним говорить. Так я обычно шутки шучу с Ирэн и Вэнди. И с Диланом ещё.
– Сама всё увидишь, Каталина, – только и отвечает Гай.
Он ведёт меня прямиком к небольшой и непримечательной двери, скрывающей за собой, насколько я знаю, пыльную каморку, где хранятся старые ненужные вещи. Пару раз становилась свидетелем того, как после драки двух мажоров в столовой туда понесли сломанные стулья. Не знаю, что с ними делают потом.
Здесь тихо и пыльно, повсюду старая посуда, веники, ковры и ещё какое-то барахло. Воздухом трудно дышать. Я невольно прикрываю рот ладонью и стараюсь ни к чему не прикасаться. Каждодневные «тренировки» мамы выбили из меня всё желание дотрагиваться до грязных вещей и всегда держать одежду и руки в чистоте.
Единственным освещением в этом маленьком тёмном мирке служит широкое окно, почти доходящее до самого пола. Гай как раз к нему и подходит, распахивает его настежь, и мне наконец удаётся убрать ладонь с лица, чтобы подышать. В лицо дует приятный тёплый ветер, откинувший мои волосы назад.
Гай поднимается на широкий подоконник, взявшись за ручку окна, и моё сердце, кажется, подпрыгивает.
– Ты что делаешь?! – выпучив глаза, произношу я, чуть не издав писк.
Хочется схватить его за руку, но так я лишь подтолкну его, он споткнётся, и это будет на моей совести.
– Хочу тебе кое-что показать, – говорит парень таким тоном, будто от этого зависит его жизнь.
Мы на четвёртом этаже университета. Кто-то легко умирает после падения с такой высоты, кто-то получает серьёзные травмы. В любом случае последствия не самые приятные.
– Пожалуйста, может, ты всё-таки слезешь? – спрашиваю я, наблюдая за тем, как он почти полностью высунулся наружу.
– Подойди сюда, Каталина.
– У нас уже и лекция началась! Мне совсем не хочется получать выговор и по…
– Не волнуйся. Я всё улажу, если до этого дойдёт.
– Откуда такая уверенность?
– Потому что я так сказал.
Я молчу.
