В крохотной квартирке с потрескавшейся обоями и тусклым светом из одной-единственной лампочки, Элька пытается понять, что случилось. Падение с лестницы – вот то невероятное событие, которое сотворило в ней дыру между реальностью и мечтами. Теперь она только что вернулась из мира сновидений в мир живых будней....
Я так же шутливо погрозила ему пальцем, так как к этому моменту времени во дворе уже никого не осталась.
– Пойдём, отведу своего жеребца в стойло, там ты меня и перевяжешь, – предложил Винсент, и я согласилась.
Шли до стойла мы медленно: жеребец припадал на правую ногу, донтриец тяжело дышал, но старался не выдать того, что действительно перестарался с капканом, а я думала о том, что, пожалуй, Легран был прав. Если даже тяжелораненый воин может голыми руками разжать охотничий капкан, то боюсь себе представить, что может обычный здоровый донтриец.
Тем временем Винсент завёл жеребца в стойло, а затем тяжело привалился к балке. Я оценила бледность его лица, покачала головой, после чего так же молча, как мы и шли в конюшню, приложила кусок сложенный вчетверо ткани, а поверх обмотала ещё одним длинным лоскутом.
– Ну, всё, вот так должно быть нормально. И давай уже, не геройствуй больше, а то рана вновь откроется, – пробормотала, оглядывая результаты своих трудов.
Винсент улыбнулся и вновь попытался сыронизировать:
– Извини, Элли, – вот как-то легко у него получилось перейти на «ты» и сделать так, чтобы я тоже называла его по имени, – но не геройствовать я не могу. Для меня это как запрет на дыхание."
"Я покачала головой. Князь Валерн, старший брат Винсента, произвёл на меня впечатление серьёзного и опасного воина и дипломата, впрочем, как и остальные воины Донтрия, а Винс… ну вот так и хочется сказать, что шут и балбес.
– А, в семье не без урода, – ответил Винсент, и я поняла, что произнесла последние мысли вслух.
Стало немного стыдно.
– М-м-м-м… – промычала, просто не зная, что на это ответить.
Понятно, что Винсент говорил в переносном смысле «не без урода».
