Знаменитый вор в законе Варяг ведет войну с итальянской мафией в Америке, но в России молодые авторитеты начинают делить сферы влияния. Конфликт интересов грозит перерасти в кровавые разборки между преступными группировками в борьбе за власть и прибыль.
Он сразу отметил умелый макияж, подчеркивающий высокие скулы, мерцающие из-под удлиненных ресниц глаза, старомодную прическу, когда волосы подтянуты, уложены в тугой узел и открывают шею, облегающее, простого покроя, видимо, дорогое платье, – не обнажая, оно подчеркивало изящество и сексуальность женской фигуры, – скромные лодочки на высоком каблуке. Все это вместе создавало образ женщины, знающей себе цену.
– Прошу к столу, – сказала она. – Как известно, брожение умов начинается с урчания пустых желудков.
– Что верно, то верно, – заметил Модест, вытаскивая из своего «дипломата» бутылку французского коньяка. – Что ни говори, патриотизм – это хорошо, но «Наполеон» – не «Варцихе» и даже не «Столичная».
Когда все заняли места за столом, Варяг поднялся и сказал:
– Чтобы у вас не возникло желание пить за меня, предлагаю выпить за женщин, без которых мужское общество глупеет и блекнет. – Он подождал, пока налили в рюмки – кто что любит, – и продолжил: – За вас, Катерина! Спасибо за хлопоты. Я тронут.
Он незаметно подмигнул Ангелу, и тот расцвел. Варяг знал, что ничто так не воспламеняет любовь, как одобрение постороннего.
Застолье шло своим чередом, когда в дверь позвонили. Кот поднялся и пошел открывать. Через минуту он вернулся вместе с Графом. Когда тот достал из кейса бутылку грузинского коньяка «Варцихе», все посмотрели на Модеста.
– Владислав, – сказал Граф, наливая в рюмку водку, – извини, что припозднился. Дела, понимаешь, задержали. Очень рад тебя видеть в столице нашей родины. Вот тут мы собрались отметить твой приезд, и я, когда спешил сюда, раздумывал, что сказать, какой тост…
– Не тяни, дорогой, – оборвал его Шрам. – Мы тут рассиживаться не будем. Человек с дороги, сам понимаешь…
Граф кивнул. С ним была договоренность – бутылка «Варцихе» означала, что прибытие Варяга в Шереметьево осталось незамеченным, что в «жигуленке» сменилась охрана наружного наблюдения за домом и подъездом."
"Законники оставались верны себе – жена Ангела ни о чем не догадывалась. Приехал приятель мужа в командировку по делам фирмы, собрались друзья, вот и все.
– Да, конечно! Я буду краток. Считается, что друг познается в беде, а мне кажется – в радости. Если человек способен порадоваться успехам ближнего – это настоящий товарищ. Пусть тебе, Владислав, во всем сопутствует удача!
– Спасибо, – сказал Варяг. – Я с тобой согласен. Я даже считаю, что друг – больше чем родственник, а единомышленник – больше чем брат.
