Знаменитый вор в законе Варяг ведет войну с итальянской мафией в Америке, но в России молодые авторитеты начинают делить сферы влияния. Конфликт интересов грозит перерасти в кровавые разборки между преступными группировками в борьбе за власть и прибыль.
Альберто Монтиссори осторожно отстранил Леонардо, а потом сказал:
– Я бы хотел, чтобы ты выполнил одно непростое задание.
– Слушаю, дон Монтиссори.
– Но сначала я бы хотел спросить, доволен ли ты своей работой?
Леонардо знал, что Монтиссори никогда не спрашивает о чем-либо просто из обыкновенного любопытства, и если он интересуется здоровьем, так только для того, чтобы отнять его. Сейчас босс желал знать, как ему служится, и от ответа могла зависеть не только карьера, но, возможно, и сама жизнь.
Леонардо Томмазо мог бы ответить, что он далеко не мальчишка, чтобы вскакивать по первому звонку дона и мчаться в соседний штат для наказания оступившегося. А что до его гонораров за каждую акцию, то обыкновенные карманники в сравнении с ним порой выглядят настоящими богачами.
Однако он справился с нахлынувшим раздражением – выражение лица оставалось невозмутимым и бесстрастным.
– Дон Монтиссори, если бы не ваша забота, что бы было со мной? Вы мне дали работу, защиту, приблизили к себе. Я свой человек в клане. Всем, что имею сейчас, я обязан вам. – Голос у Леонардо прозвучал твердо, ни на секунду не позволяя усомниться в искренности произнесенных слов.
– Я всегда ценил тебя, Леонардо, – сказал Монтиссори и отхлебнул из бокала. – Побольше бы таких людей, как ты. – Выдержав паузу, он как бы невзначай спросил: – Дорогой Леонардо, а ты вспоминаешь Россию?
Леонардо Томмазо ожидал любого вопроса, но только не такого. Все, что было связано с Россией, вызывало у него чувство смятения. Дело в том, что Леонардо Томмазо, один из самых авторитетных бойцов всесильного клана Монтиссори, был русским.
Глава 40
О своем детстве Леонид Шестернев, он же Леонардо Томмазо, никому не рассказывал. И если говорят, что каждый мужчина хранит в душе образ матери, то он был бы рад навсегда забыть свою мать.
Жизнь полна случайностей. И все, что угодно, могло оказаться в его жизни случайным, кроме одного – в четырнадцать лет цепь случайных событий резко изменила его судьбу. У русского мальчика Лени Шестернева началась новая жизнь."
"В начале семидесятых, на заре застоя, в Москве, как грибы после дождя, стали плодиться так называемые политические институты по изучению различных «измов»: коммунистического движения, буржуазных течений, по проблемам разрядки и мирного сосуществования, рабочего движения и загнивающего капитализма. На эти темы защищались многочисленные диссертации.
