В разгар вечера тротуар был заляпан кровью после единственного выстрела. Крапива лежал мертвым на дверце «Мерседеса», его тело так и обнажило космопорт. В воздухе стоял зловещий гул города, где каждый шаг был под наблюдением авторитетов, но некоторые сомневались в их безукоризненной чистоте....
Я правильно говорю, люди? – обернулся Дядя Вася за поддержкой в зал.
– Все верно. Ты правильно рассудил, Дядя Вася. Кому еще быть, если не Трубачу, – отозвались со всех сторон авторитеты. – Бог ему навстречу! Для благого дела он немало пострадал, а то, что хороший организатор, видно и по сегодняшнему сходняку.
– А теперь скажи ты свое слово, Трубач, – обратился к хозяину сходняка Дядя Вася.
Трубач неторопливо поднялся со своего места. Налил себе рюмку водки и, выпив одним глотком, хрипло сказал:
– Люди, ваше доверие для меня великая честь.
– Бог тебе навстречу! – послышалось со всех столов.
– Но, братва, что касается контроля над европейским общаком, – продолжил Трубач, – тут у меня есть другие соображения.
– Я поддерживаю тебя, Трубач. Этот вопрос у нас давно уже назрел. Странно, что мы не поднимали его раньше, – вступил в разговор Граф. – Думается, правильнее было бы объединить западный общак с российским и выбрать на сегодняшнем сходняке одного держателя кассы.
Граф не растерял свой авторитет за прошедшие годы. Его слова по-прежнему были вески и продуманны. Он также не изменил традициям нэпмановских воров и брезговал заниматься чистым бизнесом, предпочитая традиционные источники обогащения – на правах «крыши» его бригады стригли купоны с подопечных предприятий и банков. От каждой удачной экспроприации на его территории Граф имел свой процент.
