Месяц после выписки из больницы показался еще чересчур длинным. Как можно было быть безропотно наслаждаться благами положения при дворе, когда за собственное спокойствие готовы были убивать и тех, кто встает на их пути? Воспоминания о поведении ректора стали лишь подтверждением: он не был таким холодным смертником. Теперь девушке предстояло решить: будет ли она верной слугой или отважно защищать свои чувства и свободу?...
Ты не просто закрыта – сквозь щиты я легко прохожу, ты полностью заблокирована от любых внешних воздействий. И это не щит.
– У меня пропали чувства и ощущения. После запрещенного заклятия Гротха я будто кукла, равнодушная ко всему пустая оболочка.
Не знаю, зачем вообще это сказала, вдруг захотелось поделиться. Рядом с водной девой накатило спокойствие, которого я давно не ощущала. Все это время суетилась, к чему-то стремилась, кому-то что-то доказывала, а здесь отдыхала, зная, что никуда не надо бежать, искать информацию, волноваться.
– Вижу, – отрывисто бросила мариура. – Чем дальше, тем будет хуже, до лета можешь превратиться в нежить. Она тоже ничего не чувствует, кроме желания убить и растерзать.
Я вскинула на нее глаза, пытаясь понять, шутит она или говорит серьезно. Как нам объясняли на основах нежити и нечисти, обычный человек может превратиться, только если на него попадет яд нежити, а нечистью становятся покинувшие жизнь добровольно – самоубийцы. Покоя они не испытывают, вынуждены вечность существовать в непрезентабельном виде.
– Я обычный человек, по определению не могу стать ни нечистью, ни нежитью. Во-первых, яд на меня не попадал, во‐вторых, кончать жизнь самоубийством не планирую, – наставительно произнесла, ожидая, что она на это ответит.
– Глупая девчонка, – разозлилась мариура. – Ты помнишь нашу первую встречу? – Кивнула. – Тогда я тебя и твою подругу предупредила о вашей сущности, но вы обе не обратили на это внимания. Как я понимаю, на расоведении магистр не проводил проверку на наличие сущностей в каждом из студентов?
– Не проводил, посчитал неуместной, – подтвердила и задумалась.
– Я это вижу, девочка. И в твоих интересах пройти проверку. Ну или поговорить с отцом, уж он-то должен знать, кто отметился в вашей родословной.
– Обязательно поговорю. Но вы сказали, что до лета могут появиться необратимые изменения… Как их остановить? Раньше попасть к драконам мы все равно не сможем.
– Надень и никогда не снимай, это поможет замедлить процесс преображения, – взмахнув хвостом, произнесла мариура, и мне в руки полетела подвеска.
Оберег в виде белоснежной птицы, глазки-бусинки сияли как бриллианты. Я не ценитель камней, но даже ребенок не смог бы ошибиться – камни-росинки были чистейшей воды, как слезы.
– Спасибо большое, я потом обязательно верну. Это слишком дорогой подарок, – прошептала, не отрываясь от подвески, она завораживала.
