Месяц после выписки из больницы показался еще чересчур длинным. Как можно было быть безропотно наслаждаться благами положения при дворе, когда за собственное спокойствие готовы были убивать и тех, кто встает на их пути? Воспоминания о поведении ректора стали лишь подтверждением: он не был таким холодным смертником. Теперь девушке предстояло решить: будет ли она верной слугой или отважно защищать свои чувства и свободу?...
Интересно, как мы выдержим столько времени среди этого великолепия? Нас, надеюсь, не заставят гулять по городу в таком виде, словно на смотринах. Это они так развлекаются?
Невдалеке раздался шум. Подслеповато прищурившись, заметила, как народ рассыпается в стороны, а на нас несется девочка лет пяти-шести в воздушном бежевом платье. На миловидном личике бездонными озерами выделялись глаза, но их будто пеленой заволокло. Решила бы, что слепая, но она неслась слишком шустро, удирая от толпы преследователей, – за ней бежали около десятка человек.
Позади шумно выдохнула Галина и в своей манере высказалась:
– Ни фига себе, эту малявку вон как боятся, чтоб мне не встать, а она мчится на нас. Отойдем? А то ведь снесет и фамилию не спросит.
Мы сдвинулись в сторону, давая возможность малышке промчаться мимо. Но куда там, она сменила траекторию и сходу влетела мне на руки.
Устроившись на моих руках, девочка заурчала, прикрыв от удовольствия глаза. Мы с Айшей переглянулись, питомицы рыкнула:
– Это что за выходки? Хозяйка, сбрось ее, незачем нам проблемы.
– Я тебе сейчас как сброшу! – рыкнула малявка и тут же вжалась в меня, мурлыча: – Мо-о-оя.
Наверное, ребенок немного не в себе. О каком драконе речь? Что она несет?
Толпа преследователей добежала до нас и остановилась в нескольких шагах, не решаясь приблизиться. Сопровождающие нас драконы тоже были в шоке, только этим можно объяснить их замедленную реакцию, когда это маленькое чудо влетело ко мне в руки. Первым отмер брюнет.
– Ваше высочество, где ваши манеры? Гости только прибыли, а вы не даете им отдохнуть с дороги.
В голосе обманчивая строгость, но понятно, что ее отчитывают с любовью.
– Гайрен, не будь занудой. Ты всегда такой правильный, что иногда тошно становится. Расслабиться тебе надо. А белокрылку не отдам, она моя, – совсем не детским тоном постановило чудо.
