Автор
В глухой придорожной темноте Арина медленно раздевается перед начальством, чувствуя внезапную возбужденность. Кровь бурчит в жилах, а дыхание замедляется, когда она осознает, что ожидает нечто еще более необычное и страшно-приятное.
Арина застыла, заерзала на коленях, усиливая трением жар и желание. Взять ее прямо сейчас!
— Какую свадьбу хочешь?
— О, черт!
Арина вскочила. Я едва успел схватить ее за бедра.
— Куда?
— Там каша!
— Плевать на эту кашу, мы с тобой кое-что получше сварим… Прямо сейчас.
Руки бесстыже задрали футболку. Голая попка, абсолютно голая и такая аппетитная, с отметиной моих зубов. Шлепнуть ее! Отвел душу в хлопке, Арина подпрыгнула с поварешкой в руках!
— Игнат!
— Ну, что? — прижался со спины.
— Не помню, чтобы я соглашалась.
— А я четко помню, как ты сказала: согласна быть твоей. Я в эти слова все возможные смыслы вкладываю. Все!
— Дай кашу доварить! — смущенно ответила Арина, усердно помешивая ложкой булькающее варево.
— Доваривай!
Уткнулся лбом в ее шею, левой ладонью развел бедра и начала поглаживать ее между ног. Арина отзывчиво вздохнула и сжала бедра.
— Игнат, это слишком.
"— Брось, это были небольшие шалости. Мой член в тебе не побывал. Только аппетит разогрелся. Раздвинь ножки. Расставь пошире. Прогнись в спине… — начал раздавать приказы, придавая ее телу ту позу, какая мне нравится.
— Игнат, ты просто одурманен нашим сексом. Уверен, как только ты протрезвеешь, перестанешь хотеть со мной настоящих отношений.
Я лизнул ее шейку и начал посасывать ушко, наслаждаясь.
— Почему ты так решила?
— В семьях рано или поздно заводят детей.
— Бесплодие не приговор.
— Тебе легко говорить. Прошу, оставим этот разговор навсегда.
— Я детей хочу. Слышишь? Моя жена будет рожать!
— Фиктивная!
— Наш брак станет настоящим. Не хватает лишь детей. И ты мне родишь.
По ее коже пробежали мурашки.
— Постой! Что ты задумал? Игнат, ты не понимаешь!
— Я понимаю, что для зачатия детишек нужно заняться сексом.
— У меня все серьезно. Это не шуточки.
— Я знаю, — ответил, стиснув зубы.
Больше всего на свете мне хотелось пересчитать Терещенко все зубы и медленно-медленно проехаться по нему асфальтоукладчиком, чтобы раскатать в лепешку, потом снова собрать и снова прокатиться — и так бесконечно, чтобы отомстить мудаку за каждую пролитую слезинку моей женщины!
Я с трудом сдерживал свой порыв, каюсь. Мне это стоило нечеловеческих усилий.
