Автор
В глухой придорожной темноте Арина медленно раздевается перед начальством, чувствуя внезапную возбужденность. Кровь бурчит в жилах, а дыхание замедляется, когда она осознает, что ожидает нечто еще более необычное и страшно-приятное.
— Я хочу… тебя! — опалила мои губы признанием и стерла пальчиками пот со лба. — Тебя… — сжала внутренними мышцами.
— Ахренеть… Не знаю, как ты только что сделала, но сделай так еще разочек! — простонал протяжно.
— Вот так?
Да! До звездочек перед глазами, а под кожу словно колючки вогнали, но такие мучительно сладкие, приятные — только материться и молиться, до чего же это хорошо!
— Да, — прижался лбом в сгиб плеча. — Да, это оно! То самое…
Слова уже давались с трудом.
— Что за очередь?
— Очередь… Ааааах! Какая очередь?!
Я выпрямился на вытянутых руках, спустил ножки с плеч, заставил обнять себя за торс.
— Твоя очередь. Не помнишь, что ли? Ты мое желание в конец какой-то очереди задвинула!
— Ааа… Ты про эту очередь! — устроилась поудобнее. — У меня, знаешь ли, тоже свои желания имеются. В интимном плане. Твое желание поиграть с моей грудью стоит после них.
— Почему «после»?
— Потому что ты, кажется, со мной сделал уже все, что только можно было сделать в постели.
— Брось, у меня арсенал ого-го…
— И всегда в боевой готовности! — закатила глаза, мурлыкая от удовольствия.
Член ходил мягко и плавно, но желание кончить висело прямо на самом конце.
— Скажешь, чего тебе хочется?
— Потом скажу.
— Точно?
— Да. Если все пойдет гладко.
— Все пойдет как по маслу, как у нас с тобой сейчас… И я тебя тоже безумно сильно хочу! — ускорился.
Судорога прошла по ее телу волной, а потом еще и еще, как сигнал к отмашке. К финалу пришли вдвоем. Последние секунды вообще стерты из памяти.
— Подо мной все белье — мокрое, — выдохнула едва слышно.
— Сейчас все заменю. Через минуту. Тебя тоже в порядок приведу.
— В душ, что ли?
— В душ. Чистенькой сделаю.
— Угу, — согласилась уже когда поднял ее на руки.
— Но с утра снова запачкаю, — пообещал с огромным удовольствием.
* * *Арина
Я проснулась от приятной тяжести, опустившейся поперек моей талии, и еще более приятного ощущения невероятной крепости, прижавшейся сзади. Тесно. Горячо. Давит. Но приятно. Игнат дышал за моей спиной размеренно и глубоко, значит, спал.
Я не помнила, во сколько мы вчера легли спать. Такое сумасшествие здесь творилось! Уму непостижимо, как можно было пропасть настолько глубоко и раствориться в пряной мужской ласке.
