Мирабелла Вествик становится студенткой факультета ведовства. Её тихая атмосфера сменяется ожесточённой борьбой и чародейством, когда она знакомится со стражами закона — ведьминскими ректорами. Попав в мир магии и заговоров, студентка готова покорить вершины знаний или стать легендой, но лишь найдя баланс между правилами и собственным сознанием....
Чудовище пригнулось, готовясь к прыжку. Я занесла руку, пытаясь сплести новое заклинание из тающих обрывков магии. Слабая, слишком слабая! В конце концов, я не стихийник!
Надо было увернуться и спрятаться за стволом, дать себе передышку. Но монстр был слишком быстр. Мышцы под гладкой шкурой напряглись, и затем…
Его снесло огромным огненным шаром.
Я охнула от неожиданности. Из-за рельефа коры, как из-за холма, вышла компания людей.
Люди! Тут были люди!
Они смотрели на меня так же удивлённо. Определённо, они не ожидали встретить тут незнакомку.
Высокий могучий полуорк в старомодных доспехах – такие были приняты в армии лет десять назад.
Изящный мужчина с золотыми волосами, видимо, дракон – именно он пришёл мне на помощь. И несмотря на историю с Райланом, я решила не относиться к золотому дракону предвзято."
"Во главе их с видом грозной начальницы стояла женщина неопределённого возраста в видавшей виды бархатной шляпе. Огненные волосы развевались на магическом ветру, взгляд был строгим и подозрительным.
Ровно до того момента, пока наши глаза не встретились.
Мы уставились друг на друга, словно громом поражённые, не в силах выдавить и звука.
Глава 27.
Первым пришёл в себя Зефир.
– Э-м, хозяйка? – вопросительно воскликнул он, даже подпрыгнув от удивления.
– Что? – мы с женщиной сказали это еноту одновременно, даже не осознавая своих действий.
– Мама? – скорее прошептала, чем смогла хоть сколько-нибудь внятно произнести, я.
Последние десять лет я ждала этого момента, но сейчас, увидев её, просто не знала, что мне делать.
Все изменилось в тот момент, когда самая сильная женщина, которую я только знала в жизни, приложила руку ко рту и едва слышно всхлипнула:
– Мирабелла? Девочка моя!
Я бросилась к ней и упала в тёплые, до боли знакомые объятия. Изабелла так сильно стиснула меня, что я поняла – она и сама не верит, что мы снова рядом. По щекам потекли слёзы, обжигая и застилая взор.
Наконец мы с мамой разомкнули объятия, но глаз отвести не могли, так и стояли, сцепив руки и рассматривая друг друга. В глазах матери я тоже видела слёзы, хотя раньше с трудом могла представить, что она может плакать. Всегда сильная и собранная, сейчас она выглядела растерянной и уязвимой.
