Мирабелла Вествик становится студенткой факультета ведовства. Её тихая атмосфера сменяется ожесточённой борьбой и чародейством, когда она знакомится со стражами закона — ведьминскими ректорами. Попав в мир магии и заговоров, студентка готова покорить вершины знаний или стать легендой, но лишь найдя баланс между правилами и собственным сознанием....
Значит, ковен занимается тем, что ставит эти печати, не давая тварям проникнуть в наш мир? Неужели мама… Тогда, когда мы бежали от монстров, времени подумать не было. Но теперь я поняла – Зефир видел маму последний раз возле круга. Значит она там… Неужели её больше нет? Разве можно выжить среди таких тварей?
Я сжала кулаки. Нет! Я буду верить до конца! Мама была сильной ведьмой. Она бы справилась. С чем угодно бы справилась!
– Что вы забыли в храме вместе с адептками, профессор Мартелл? Вы должны были следить за их безопасностью! Вы – преподаватель! – не скрывая раздражения спросил ректор.
Корделия стойко встретила разъярённый взгляд Виридиана:
– Я поступила так, как посчитала нужным, господин ректор. И приму любое наказание.
– Вы уволены. С самыми ужасными характеристиками, какие только могут быть. – отчеканил Виридиан. – Вам больше не позволят работать ни в одной академии.
Я увидела, как у Корделии задрожали пальцы. Она изо всех сил сцепила руки в замок, чтобы никто этого не заметил.
Ехидна! Неужели я правда делаю это…
– Прошу вас! – подскочив к Дину, я схватила его за манжет рубашки. – Декан Мартелл спасла нам жизнь. Не нужно её увольнять. Сделайте ей выговор, накажите как-нибудь... но не нужно рубить сгоряча. Вы же посмотрите… На ней лица нет. Куда она пойдёт?
– Рубить сгоряча? – вопросительно повторил Виридиан, опуская на меня глаза.
Я заглянула ему в лицо и отчаянно закивала, надеясь, что он сжалится над Корделией.
– Я буду сам решать, Мирабелла, – отрезал он, всё больше распаляясь. – Вы подвергли риску не только себя, но и всех вокруг! Чем вы думали?
– Я просто хотела найти маму, – всхлипнула я. – Вы ничего не говорите мне…
– Потому что это смертельно опасно, Мира!
Я отпустила ректорский манжет и отступила на шаг:
– Вы сами во всём виноваты! Если бы вы мне всё рассказали… Там ведь чудовища! И мама исчезла в этом круге! Зефир всё вспомнил! Вдруг ей нужна помощь? Вдруг она… вдруг её…
Я почувствовала, как слёзы душат меня и больше не могла вымолвить ни слова.
– Мира… – голос Дина смягчился. – Я просто не хочу, чтобы ты пострадала.
– Да! – горько усмехнулась я, чувствуя, как влага копится в глазах. – Потому что я твоя истинная! Где-то я это уже слышала. Только будь это правдой, ты бы помог мне! А не вот так…
Я развернулась и пошла прочь, чувствуя, как бегут по щекам слёзы.
Святая Ехидна, я ляпнула про истинность при всех.
