Автор
Мама наклоняется над дочкой, поправляя бантик на ее голове. Тоня требовательно тянется за рукав матери, жалуясь на отсутствие папы. В это время их племянница Антонина оглашает соседнее окно: сегодня Света празднует седьмой день рождения и переходит в первый класс. Мама и муж зовутся детьми, они вместе ждут праздника, но не видят другого родителя - ведь он пропал несколько месяцев назад....
В этот момент Кеша кидается на Антона и следом раздается звук удара его кулака о челюсти мужа. Последний не сопротивляется, но пропускает лишь первый удар."
"– Достаточно, Иннокентий. Выпустил пар? А теперь отойди, мне нужно поговорить с женой.
Я прикрываю глаза. Зря он это сказал. Кеша, сколько я его помню, всегда был вспыльчивым. Достаточно поднести спичку, и из его гнева разгорается неиссякаемый пожар.
Он снова замахивается, но Антон отвечает, и между ними завязывается драка с мордобоем и рычанием. Они толкают и тягают друг друга по всему залу, отчего женщины начинают визжать, а мужики пытаются их разнять, но все их попытки тщетны.
– Кто-нибудь, сделайте что-нибудь! – кричит в панике Евгения Петровна, моя свекровь, и подбегает ко мне. – Что ты стоишь и молчишь, Дина? Твой брат сейчас убьет моего сына!
– А что я сделаю? – флегматично спрашиваю я вслух, но ее ответ меня мало интересует.
Чувство, словно из меня вынули ядро жизни. Даже мой голос звучит мертвым и безжизненным.
– Фаина! Разними их! Это ведь всё из-за тебя! – обращается Евгения Петровна уже к другой невестке, но та прислоняется к стене и обмахивает лицо ладонью.
Судя по красному лицу и бессмысленному взгляду, ей плохо.
– Мам? Что тут происходит?
В зал входит Семен, старший и единственный сын Фаины.
– Сынок, – шепчет она синюшными губами, – отведи меня наверх, что-то мне плохо.
Она мало обращает внимания на драку и на окружающих, полностью сосредоточена на себе.
– Господи, у Фаины же давление. Что ты стоишь, как идиотка, Дина? – гневно кричит на меня свекровь.
Несмотря на ее крики, никто ее не слышит. Все заняты продолжающейся дракой.
– Как давно вы спите? Год? Два? Или ты легла под моего мужа лишь после смерти своего? – задаю я вопрос Фаине.
Раньше я бы кинулась ей помогать, как сердобольная родственница, но сейчас во мне нет ни жалости, ни сострадания.
– О чем вы говорите, тетя Дина? Маме плохо, вы в своем уме?
В этот момент я слышу, как раздается треск стекла, после что-то ударяется о пол, и по звукам я понимаю, что это ваза.
Воцаряется тишина, и все, наконец, слышат, как пытается докричаться до них Семен.
Кто-то вызывает скорую, кто-то бежит наверх за тонометром, а я никак не могу оторвать взгляд от разлучницы, которая разрушила мою жизнь.
Фаина поднимает свой взгляд, чувствуя мое внимание, и видит, что я равнодушна к ее состоянию.
