Автор
Мама наклоняется над дочкой, поправляя бантик на ее голове. Тоня требовательно тянется за рукав матери, жалуясь на отсутствие папы. В это время их племянница Антонина оглашает соседнее окно: сегодня Света празднует седьмой день рождения и переходит в первый класс. Мама и муж зовутся детьми, они вместе ждут праздника, но не видят другого родителя - ведь он пропал несколько месяцев назад....
– Вот только не драматизируй, Дин, ты всегда знала, что я люблю ее еще со школы.
Это удар в самое сердце.
То, что терроризировало меня всю жизнь.
То, что заставляло меня плакать по ночам в подушку, если я замечала хоть малейшее внимание Антона к Фаине.
Они встречались еще до того, как он встретил меня, но от свекрови я знала, что у них была большая любовь. Первая. Которая навсегда остается в сердце мужчины. Вот только Антон ведь выбрал меня своей женой и матерью своих детей.
Так мне казалось.
До сегодняшнего дня.
– Ты говорил, что давно разлюбил ее, когда делал мне предложение, – глухо шепчу я, а сама с удивлением трогаю влагу на своих щеках. Даже не замечаю, как начинаю плакать.
Мне хочется, чтобы Антон не то что извинился, а хотя бы объяснил мне, почему так случилось.
Правду говорят, порой женщины причиняют боль сами себе.
Чувствами.
Желанием узнать правду, от которой не станет легче.
Справедливостью, которая не принесет радости.
Вот и сейчас я смотрю на мужа и жду того, что он хоть как-то оправдается.
– Ошибся.
Двадцать лет брака. Трое детей.
Ошибся.
Не успеваю я переварить его безразличие, как он продолжает добивать меня.
– Насчет дома и алиментов можешь не волноваться. Старшие дети уже взрослые, учебу я им оплачу, а дальше они сами, а вот Свету буду содержать до восемнадцати лет. Достаточно и того, что ты всех детей страшно разбаловала, пусть приучаются к самостоятельности.
Я едва не стону, осознавая, какой это будет удар для Светочки. Если старшие уже достаточно взрослые, чтобы принять правду, то как я объясню семилетней дочери, почему ее день рождения испорчен, а папа уходит из семьи? И не просто к незнакомой тетке, а к матери ее сестры, которая будет называть ее отца папой. Отчего-то я не сомневаюсь, что именно так и будет.
– Никогда не думала, что ты скупердяй, – произношу я, наконец, осознавая его слова.
– Скупердяй? – щурится муж и недовольно поджимает губы. – Ты знаешь мою официальную зарплату, так что алименты будут весьма щедрые. Конечно, не те суммы, что ты с детьми привыкла тратить, но и без сумок итальянских и прочих брендов вы прекрасно проживете.
Я злюсь, но не за его слова о моем транжирстве.
Мне больно и обидно, что всё, что его теперь волнует – это деньги. И ни слова о чувствах ни ко мне, ни к детям.
