В Varя затаила дыхание — Арина уже ложится спать, но Варя все еще крадучись перебирает бумажные пакеты с магазина детских товаров. И только когда Арина просыпается от шума, она чувствует облегчение и радость, заключенную в этих тонких посланцах детьми и родителями. Варя знает, что это — начало нового дня с новыми надеждами на семейные вечера и новые воспоминания о спящем мире вокруг них....
Понимаю, что контроль за собственными эмоциями ускользает как песок сквозь пальцы, понимаю, что превращаюсь в стерву, какой была порой три года назад. Но я, черт возьми, напугана и разочарована и не знаю, как защитить свое!..
– Варь, – смеется мягко и немного смущенно, – Я ведь не кто попало, и я очень положительно настроена относительно твоих деток.
– Мне все равно.
– Я, правда, толком не знаю, что у вас… – прерывисто вздыхает, словно через боль, – что у вас тогда было, но мы с Лешей еще не были вместе, и поэтому меня это не касается.
Я оглядываюсь, справляясь с волной удушающей ревности. Развернуться и молча уйти или…
– Ты быстро сориентировалась, когда я уехала, – не выдерживаю все же.
– А кто меня мог остановить? Ты?.. Ты бросила его, выбрала другого, – смотрит четко в мои глаза, – Леша? Он не хотел этого делать. Ты не имеешь права обижаться на нас, Варя.
– Я не обижаюсь.
– Я очень люблю его. Очень!.. – вдруг восклицает пылко.
– Знаю.
Каждое ее слово как тонкая остро заточенная игла. Они вонзаются в лицо, грудь и горло.
– Ты знала это и тогда, Варя, но… – задирает лицо вверх и втягивает воздух носом, – Не мне тебя судить.
– У тебя было два с половиной года…
– Да, и все это время я была рядом. Поддерживала и любила.
Не все. Далеко не все. Неужели она думает, я ничего не знаю?..
Встав друг напротив друга, мы скрещиваем взгляды. На ее губах улыбка, от которой меня мутит. Я ее ненавижу. Не знаю точно за что, это идет из глубины сознания.
Она ненавидит меня не меньше."
"– Варя… я не хочу ссориться, правда, – заговаривает Аля спустя почти минуту, – Я понимаю и принимаю, что дети для Леши сейчас на первом месте. Знаю, что ему необходимо проводить с ними как можно больше времени, и я не обижаюсь, разогревая для него ужин по несколько раз.
По-доброму улыбаясь, она продолжает хлестать меня словами. Я медленно пячусь назад. Горло забито битым стеклом и не пропускает ни звука.
Если она думает, что я не знаю, что значит любить Лешку, то она очень сильно ошибается. Это живущее во мне чувство как биение сердца, как течение крови по венам. Это как дышать.
Наконец, вырвавшись из зрительной ловушки, я разворачиваюсь и иду к лифту.
– Варя… я не хотела тебя обидеть!.. – догоняет и врезается между лопаток.
