В Varя затаила дыхание — Арина уже ложится спать, но Варя все еще крадучись перебирает бумажные пакеты с магазина детских товаров. И только когда Арина просыпается от шума, она чувствует облегчение и радость, заключенную в этих тонких посланцах детьми и родителями. Варя знает, что это — начало нового дня с новыми надеждами на семейные вечера и новые воспоминания о спящем мире вокруг них....
– Прости, что не сразу поняла это… – рассказываю, пользуясь его разрешением, – Потом было слишком поздно.
Он как камень, но я не прекращаю попыток. Бьюсь об него лбом снова и снова.
– Я жалею, Леша… Знаю, что жалеют только слабаки, но жалею каждый день!
Тяжело вздохнув, он оборачивается назад, а я, испугавшись, что он собирается уйти, вцепляюсь в него еще крепче.
– Останься, пожалуйста!
– Я в душ.
– Останешься?
– Останусь.
Глава 46
Варя
Лешка идет в душ первым. Я несколько минут бесцельно мечусь по квартире, а затем, взяв себя в руки, быстро превращаю диван в кровать и застилаю его чистым бельем.
После этого, застыв ненадолго под дверью ванной, иду на кухню, чтобы приготовить нам хотя бы бутерброды.
В голове навязчиво крутятся слова Али о ее не единожды гретых ужинах. У меня сегодня нет ужина, потому что только для себя я не готовлю, но, надеюсь, это не повод для Леши разочароваться в своем решении быть со мной, а не с ней.
Потрясение улеглось, но теперь его место занимает какая-то дурная истерика.
Шум воды стихает. Я привычным нервным движением заправляю прядь за ухо, и принимаюсь резать ветчину. Нож в моей руке опасно трясется.
Слышу, как Лешка выходит и идет в комнату. Потом до слуха доносится входящий на его телефон, на который он коротко отвечает и отключается. А затем я чувствую его присутствие кожей.
Покалывающее ощущение растекается по плечам, спине и пояснице. Затылок каменеет.
– Проголодалась?
– Я подумала, ты тоже, – поворачиваю голову, но смотрю при этом в сторону окна, – Нет?..
Скрип ножек стула по кафелю, и скоро я вижу, как его ладони опускаются на столешницу по обеим сторонам от меня. Дыхание срывается, а лопатки на каждом вдохе касаются его груди. Новый раунд?
– Почему ты вернулась в город, Варя?
– Я мечтала об этом два с половиной года.
Голос просаженный, в горле жутко першит, но это лучше, чем носить боль в себе. Каждое произнесенное слово снижает давление в области сердца, вызванное молчанием длиною в несколько лет.
– Ты мечтала жить в Лондоне, – говорит Лешка, придвигаясь буквально на миллиметр, – Поправь меня, если я не прав.
– Еще в семь лет я мечтала быть русалочкой, а в десять – цаганкой, и кочевать с табором по всему миру.
– Я серьезно, Варя, – низкие хриплые нотки его голоса заставляют дрожать. Я чувствую мурашки даже на лице, – Почему ты вернулась?
– Потому что здесь мое место.
