В Varя затаила дыхание — Арина уже ложится спать, но Варя все еще крадучись перебирает бумажные пакеты с магазина детских товаров. И только когда Арина просыпается от шума, она чувствует облегчение и радость, заключенную в этих тонких посланцах детьми и родителями. Варя знает, что это — начало нового дня с новыми надеждами на семейные вечера и новые воспоминания о спящем мире вокруг них....
Если добавить к этому беседы о новых веяниях в живописи и мое перманентное волнение за оставшихся дома детей, то уже заранее хочется бежать с этого праздника, сверкая пятками.
– Саша вчера прилетел с женой. Они вас навещали? – спрашивает Станя, разрезая мясо ножом.
– Не навещали.
Не звонили и не писали. Как и я им. Мы с моим двоюродным братом так и не смогли простить друг друга за то, что случилось два с половиной года назад.
Я, потеряв голову от его друга, едва не сорвала свою свадьбу, за что он натравил ублюдков, которые жестоко избили Лешку и превратили его машину в груду железа.
Мы друг друга разочаровали.
Глава 3
Варя
– Это слон, Арсень, – показываю пальцем на соответствующую картинку на игровом коврике, – А это но-со-рог!
Сын лепечет, повторяя за мной по слогам. Ромка, наблюдая за нами, тут же находит слоненка в коробке с игрушками.
– Умница, – хвалю, поймав его руками и осыпав лицо серией поцелуев.
Арс, взревновав, бросает игру и забирается на мои колени, чтобы получить причитающуюся ему порцию любви и ласки.
– Варюш, – зовет, Станя, приоткрыв дверь детской, – Опоздаем.
– Иду.
Пока я собираюсь на день рождения Юли, сыновья носятся рядом. Потом, отвлекшись на собственные важные дела, перетаскивают часть своих игрушек в гостиную и забираются с ними на диван.
– Нужно приучать их играть в своей комнате, – замечает Станис негромко.
Застыв, я ловлю его взгляд в отражении зеркала.
– Пусть играют, Стань. Они же не могут все время сидеть в детской.
– Пусть. Только если они испортят мебель, ты сама расстроишься.
– Не расстроюсь. Это всего лишь мебель, – заверяю с улыбкой, но твердо.
– Давай, помогу застегнуть, – предлагает, заявляя, что тема закрыта.
Я вижу, что он не всегда одобряет мои методы воспитания, но никогда не давит на меня в этих вопросах.
Он сам был единственным ребенком в семье, и рос с няней, пока его родители занимались карьерой. Ее уволили, когда ему исполнилось четырнадцать. Примерно такого же детства он хотел и для собственных детей.
Мои дети самое дорогое, самое важное, что есть в моей жизни. Моя кислородная подушка, которую я не смогу доверить совершенно постороннему человеку.
Повернувшись к Станису спиной, жду когда он справится с молнией. Не до конца застегнув ее, он склоняется и нежно целует затылок. Смотрит на меня в зеркале и повторяет несколько раз – плечо, затылок, кожа за ухом.
– Мы уже не опаздываем? – интересуюсь мягко.
– Я просто целую.
