В Varя затаила дыхание — Арина уже ложится спать, но Варя все еще крадучись перебирает бумажные пакеты с магазина детских товаров. И только когда Арина просыпается от шума, она чувствует облегчение и радость, заключенную в этих тонких посланцах детьми и родителями. Варя знает, что это — начало нового дня с новыми надеждами на семейные вечера и новые воспоминания о спящем мире вокруг них....
Делаю все на автомате и не вникая. Так бывает, когда подсознание забито мыслями, которые не позволяет себе сознание.
Я не могу не думать о ней даже в самый загруженный день, потому что Варька проникает в поры как летучий яд. Я не могу не чувствовать то, что чувствую, когда вижу ее печальные глаза. Я не могу не понимать, что она страдает.
Лезть к ней в душу, даже если она этого ждет, чтобы выяснить причины, увольте. Говорить с ней каждый раз все равно, что по собственной воле хвататься руками за колючую проволоку.
"Однако ощущение тупой боли за ребрами не исчезает, и растет день ото дня – мне ни черта не нравится знать, что ей хреново. Сюда же плюсом не дающие покоя нестыковки. Не бьются мои прежние представления о ней с тем, что я вижу. Не похожа она на брошенную несчастную жену.
Вывести ее на откровенность, позволив рассказать все, что она хотела?.. Не знаю. Оно мне нужно?.. Что мне потом с этим делать?
Быть ее жилеткой я точно не хочу.
Растерев горло, я делаю серию глубоких вдохов и въезжаю во двор дома, в котором они живут.
Нравится ли мне, что Варя не посвятила этот вечер приезду мужа?.. Если быть честным перед самим собой, то да, нравится, и выяснять причины, почему, я не хочу.
– Привет… – шепчет еле слышно, открывая дверь и отходя в сторону.
Взгляд прячет, но я и так вижу, что она недавно плакала, – Мальчишки в детской. Ромка палец прищемил, будет тебе жаловаться.
– Сильно?
– Нет, но пластырем заклеить пришлось.
Проведя рукой по лицу, суетливым жестом заправляет локон за ухо и, развернувшись, уходит на кухню.
Я скидываю обувь, захожу в ванную, чтобы ополоснуть руки, и иду к сыновьям.
Палец Романа действительно заклеен бежевым пластырем, что он мне незамедлительно и демонстрирует.
– У Ломы палец болит, – сообщает Арс.
– Иди сюда, – зову травмированного, усевшись на диван.
Подхватываю его на руки и усаживаю на колени. Оттопырив указательный пальчик, смотрит на меня со вселенской скорбью.
– Рассказывай, что случилось.
– Плищемил, – говорит он и указывает им на нижний выдвижной ящик одной из кровати, – Там.
– Больно было?
– Да.
– Лома плакал, – сдает брата Арсений.
– Маленько!
Обняв, острожно его к себе прижимаю. В области сердца жжет со страшной силой. Я мог вообще никогда о них не узнать.
– В следующий раз будь внимательнее, ладно?..
Ромка, прижимаясь щекой к моему плечу, кивает.
В этот момент дверь открывается шире, и в комнату входит Варя.
