В Varя затаила дыхание — Арина уже ложится спать, но Варя все еще крадучись перебирает бумажные пакеты с магазина детских товаров. И только когда Арина просыпается от шума, она чувствует облегчение и радость, заключенную в этих тонких посланцах детьми и родителями. Варя знает, что это — начало нового дня с новыми надеждами на семейные вечера и новые воспоминания о спящем мире вокруг них....
– Мне пора, – наконец, произносит Лешка и, развернувшись, идет из гостиной.
Без сил я сползаю с дивана и плетусь за ним.
– Спасибо.
Пихая ноги в кроссы, он молчит.
– Я не знаю, как благодарить тебя за все, что ты для нас делаешь. Я… – судорожно втягиваю воздух, – Я просто не могла выбрать лучшего отца для своих детей.
– Хорош…
– Это правда, Леш, – горло сводит спазмом, но я продолжаю, – И… прости меня, пожалуйста, за… обещаю, это больше не повторится. Я немного не в себе сегодня.
– Не стоит делать из меня рыцаря, – усмехается он, – Чтобы потом не пришлось разочаровываться.
– Не стоит указывать мне, что я должна чувствовать, – отвечаю, выдавив улыбку, – Мои чувства только моя ответственность. Я не буду их навязывать.
– Окей, – кивает, щелкнув дверным замком, – Пока.
Негромкий хлопок и ощущение полного опустошения. Я приглаживаю свои волосы и смотрю на свое отражение в зеркале – на бледном лице и шее нездоровые яркие пятна, в глазах лихорадочный блеск."
"Сегодня мы сломали стену и начали говорить.
Коснувшись губ кончиками пальцев, на миг представляю, что это уголок его рта. Целую их, смаргивая слезы.
Тело, зараженное тактильным контактом с ним, горит.
Ты такая дура, Варька! Нельзя его было трогать! Нельзя!..
Глава 38
Алексей
– Эмм… молодой человек, здравствуйте!
Не сразу доходит, что обращаются ко мне. Проходящий фоном далекий чужой голос цепляет тупым крюком.
– Молодой человек, – заглядывает в глаза старуха, – Вы из семьдесят седьмой?
– Да.
– Вы сдавали на камеры? Мы устанавливаем камеры на каждом этаже.
– Бл… сдавал.
– Точно?
Дернувшись в сторону, толкаю от себя дверь и вываливаюсь на улицу. Действую на автопилоте – быстро шагаю к машине, на ходу снимая ее с сигнализации, и падаю за руль.
Вести в таком состоянии чревато неприятностями на дороге, но бездействовать, когда кислота выжигает внутренности, подобно смерти.
«Я жалею, ясно!.. Я ни одного дня не была с ним счастлива!..»
Нахрена мне знать это?! Для чего?! К чему сейчас ее сожаления? Что мне с ними делать?
Воткнувшись в пробку, я нахожу бутылку с водой в бардачке и смачиваю горло. Надо ехать загород. На старую дорогу за третью мостовую.
