Автор
В Разрушенном Дворце, словно таинственный эпизод из мрачной истории, каждый вопрос и ответ создает новую черту в загадочной сюжете. Здесь воздух наполнен непредсказуемостью: от скрытых предательств до шокирующих свершений. Атмосфера пылесофа убийства, где каждое движение затаивает дыхание читателя в ожидании следующего поворота событий....
Ведь я пообещал, что больше не буду хранить от тебя секреты, помнишь?
Я испытываю досаду.
– Ты весь день избегал меня в школе, – обвиняющим тоном говорю я.
Рид вздыхает.
– Да, знаю. Прости. Я просто пытался придумать, как рассказать тебе о других вещах.
По спине бегут мурашки.
– Каких еще других вещах?
– Слушание по моему делу назначили на май, – признается он.
Я вскакиваю с кровати.
– Через целых шесть месяцев?!
Рид мрачно улыбается.
– Гриер говорит, что у меня есть конституционное право потребовать безотлагательного судебного разбирательства.
В животе все словно переворачивается.
– Скажи, что парни Каллума что-нибудь нашли! Они же разыскали меня, в конце концов!
– Ничего. – На лице Рида ни проблеска надежды. – Они ничего не нашли.
Он на секунду умолкает.
– Гриер говорит, что я могу не выиграть.
Я начинаю ненавидеть каждое предложение, которое начинается со слов «Гриер говорит…».
– И что теперь?
Слезы жгут глаза, и я пристально рассматриваю ковер. Зачем добавлять к мукам, которые я слышу в его голосе, еще и свои переживания?
– Он хочет, чтобы я признал себя виновным.
Тут я уже больше не в состоянии сдержать стон отчаяния.
– Нет!
– Это двадцать лет тюремного заключения, но команда окружного прокурора будет рекомендовать десять. Из-за того, что тюрьмы переполнены, Гриер говорит, меня могут выпустить лет через пять. Я думаю, мне стоит…
Я подлетаю к нему и закрываю его рот своей рукой. Я не хочу, чтобы он произносил это вслух. Если он скажет, что собирается заключить сделку со следствием, оставить меня, я ничего не смогу сделать, чтобы заставить его передумать.
Рид приоткрывает рот, и я иду на штурм, используя любые доступные средства: язык, губы, руки – все что могу.
– Элла, остановись, – стонет он.
Но если у Рида и есть какая-то слабость, то это я, и мне ничего не остается, как безжалостно воспользоваться этой уязвимостью.
Мои руки в его штанах.
Чего Рид не делает. Наоборот, он проталкивается все глубже, стонет, а потом поднимает меня и бросает на кровать.
Сама я уже изнемогаю от желания.
– Этого ты хочешь? – рычит он.
– Да, – яростно отвечаю я, обхватывая его ногами за талию. – Докажи, как сильно меня любишь.
В его глазах вспыхивает вожделение.
