Автор
В Разрушенном Дворце, словно таинственный эпизод из мрачной истории, каждый вопрос и ответ создает новую черту в загадочной сюжете. Здесь воздух наполнен непредсказуемостью: от скрытых предательств до шокирующих свершений. Атмосфера пылесофа убийства, где каждое движение затаивает дыхание читателя в ожидании следующего поворота событий....
Стив смотрит на Себа и Сойера, потом задерживает взгляд на Истоне, затем на мне и наконец останавливается на отце.
– Это был несчастный случай, – хрипло отвечает он.
– Что именно? – спрашивает папа, в его голосе слышится боль. – То, что ты пытался убить собственную дочь? Или то, что хотел повесить убийство на моего сына? Как давно ты вернулся на самом деле? Ты тоже спал с Брук?
Стив качает головой.
– Все не так, старина. Она же была настоящей дрянью, настраивала вас с Ридом против друг друга.
Папина рука вдруг взлетает вверх, и о камни недалеко от головы Стива разбивается лампа.
– Мы никогда не стали бы врагами. Никакая женщина не смогла бы встать между нами.
– Брук смогла бы. Дина – тоже. – Он презрительно усмехается блондинке, которая сидит в десяти метрах от него. – Все эти женщины, с которыми мы были, Каллум, хотели уничтожить нас. Черт, даже твоя жена!
Элла издает слабый стон. Мы с папой смотрим на нее, но она старательно избегает встречаться с нами взглядом.
– Что такое? – резко спрашиваю я.
Элла глубоко вздыхает.
– Элла, – умоляет ее Стив. – Им необязательно знать.
Она снова вздыхает.
– Проклятье! – ругается Стив, а потом с бешенством смотрит на детектива Казинса. – Уведите уже меня отсюда. Рана поверхностная, медицинская помощь мне не нужна. Заприте меня в тюрьму. Черт, вы уже зачитали мне мои права!
И тут я начинаю понимать, чего так боится Стив. Того, что, видимо, узнала Элла.
– Это как-то связано с мамой, да? – охрипшим голосом спрашиваю я.
Только сам не знаю, кого именно: Эллу, Стива, папу или космос.
Элла сжимает мою руку, но по-прежнему отказывается смотреть мне в глаза.
– У Стива был роман с твоей мамой, – шепчет она.
В комнате повисает тишина. Даже детектив Казинс, кажется, ошарашен этой новостью, хотя он вообще не был знаком с моей матерью.
– Элла, – продолжает умолять ее Стив. – Прошу тебя…
Но она не обращает на него никакого внимания и смущенно поворачивается к папе.
– Мария написала ему письмо, где говорится, что она больше не может жить с чувством вины.
Элла ставит ударение на последнем слове.
Папа пятится назад и, чтобы не упасть, опирается на край стола.
Слова, которые только что произнесла Элла, никак не укладываются в моей голове. Это просто набор звуков. Они недоступны пониманию.
