Я им покажу, как на Немертвых лапку поднимать…
Подлинным сокровищем памяти становятся те моменты, когда судьба сводит нас с чем-то столь удивительным, что даже мысль о его существовании не могла бы возникнуть.
Меня разбудил свет. Нормальный солнечный свет, падающий на стену передо мной через щель в портьерах. Какое-то время я цеплялся за полусон, боясь снова оказаться во власти тягучего кошмара, но потом свет легонько мигнул (может, на небо набежали облака, а может, легкий сквознячок пошевелил материю), и это разом убедило меня в реальности происходящего. Я широко открыл глаза. Надо мной склонилась пожилая женщина с непривычно тонкими чертами лица и волосами удивительного, темно-рыжего цвета, собранными на затылке в аккуратный пучок. Она улыбнулась мне, я улыбнулся в ответ и уже не мог согнать с лица счастливую улыбку. Она что-то спросила на незнакомом гортанном наречии, я ничего не понял, и меня напоили микстурой с резким запахом чеснока.
Снадобье явно было не простым, а может, все дело оказалось в тяжести пережитого, но язык меня не слушался, да и в голове было не все в порядке. Меня совсем не удивило, когда рядом с кроватью появился мастер Ребенген (в конце концов, друг семьи), он-то и объяснил мне, где я нахожусь. Все, что я сумел выдавить в ответ, было чисто гатангийское «вау!». Из подземелий, полных демонов, я попал во владения Серых Рыцарей, в свою очередь считавших обитателей Арконата исчадиями Хаоса. Несмотря на радостную эйфорию, я с полпинка понял, почему наставник упорно называет меня Рейлом. О чем бы там они ни договорились, если Серые узнают, что у них в руках фактически Лорд… Короче, зачем вводить ребят в искушение?
Надо мной опрокинулось небо невероятной глубины, совсем не такое, как дома, меня обступали титанические массивы гор, на фоне которых терялись дома и деревья, а дальние заснеженные пики отчетливо пронизывали уровень облаков. Подумать только, а ведь недавно Королевский холм казался мне немыслимо высоким! Стоя над головокружительным провалом ущелья, я начинал воспринимать мир таким, каким он описывался в древних книгах: бескрайнее пространство, поверхность исполинского шара с тонюсенькой пленочкой жизни, неровными мазками нанесенной поверх. Раньше я страдал заблуждением, что описания путешествий на листах бумаги при некотором воображении достаточно, чтобы постичь все чудеса далеких стран. Так вот, это было не так! Все равно что описывать глухому музыку.