Оставалось дождаться, когда лицевой мастер возобновит работу. То есть опять ждать.
Взбрыкнув, Ребенген потребовал себе списки арестованных с данными по возрасту, профессии, декларируемому происхождению, выполняемой в подполье задаче и дате внедрения, если она была известна. Запрашиваемое ему выдали сразу в виде аналитической записки толщиной в два пальца – дотошные целители классифицировали врагов по четырнадцати различным признакам, но со сделанными выводами коллегу не ознакомили. Дешевая тряпичная бумага, которую здоровенными связками выдавали всем (а вот нормального пергамента у начальства не допросишься), хранила на себе следы небрежности переписчика и подчищенные пятна чернил. Стиснув зубы, чародей пытался найти нечто, что десятки светлых умов не заметили без него.
За какую нить потянуть? Какую блестящую комбинацию предложить, чтобы не выглядеть сунувшейся не в свою миску дворнягой? Ребенген сделал ставку на интуицию: он брал имена из одного списка и пытался придумать, какие задания мог бы поручить такому агенту, а потом проверял свои догадки по другим записям. Некоторые случаи даже его ставили в тупик. Например, понятно, когда доппельгангеры внедряются в довольно сплоченную среду городских нищих, а вот каких целей они пытались достигнуть, копируя циркового урода? Или – глухонемого помощника гончара? Загадочно. И не выяснишь теперь – оба отбивались от группы захвата до последнего.
Среди бесконечных списков затесался лист с коротким перечнем тех, кто ни в одну классификацию не попал – забавные исключения, вроде перевертыша с внешностью тирсинца или бабки-гадалки. Среди подобных персонажей Ребенген неожиданно обнаружил прозаического охранника караванов, ходивших преимущественно в Стах…
Зачем? Зачем возиться с подменой тупого костолома, когда хитрую контрабанду легче провезти приказчику или какому-нибудь купцу? Ответ напрашивался сам собой: нечто ценное нуждалось в постоянном, ненавязчивом присмотре верного человека. Причем направление не было приоритетным – для связи с транспортным порталом, предположительно находящимся в нижнем течении Эт-Кемаи, использовалось около дюжины агентов.
Этот след старший дознаватель решил разрабатывать лично.
Следуя заповеди «Провоцируй!», Ребенген повадился встречать караваны, приходящие в столицу из Стаха, ходить среди встречающих, всматриваясь в лица, прислушиваться к разговорам, а один раз едва не заработал нож под ребра (его приняли за лазутчика конкурентов). Результат хождения в народ оказался неожиданный – глава цеха Целителей вызвал его для разговора.
– Я вижу, мэтр, вы заинтересовались нашими южными соседями? – мягко интересовался пожилой маг с внешностью весьма заурядной и никому не внушающей особого трепета.