– Такой стиль дает какие-нибудь преимущества?
– При том уровне знаний, которым обладают южане, – никаких.
– А что вы скажете про наших новых оппонентов, доппельгангеров? Имеют их возможности что-нибудь общее с шаманизмом?
– Не знаю. Я ведь не видел их колдовские инструменты, понимаете? Осмотренные мной пленники – не шаманы, а классические маги, тут никаких сомнений быть не может.
То есть как раз главный колдун в облаву и не попался.
Они выпили чаю, обсудили последние новости в целительных практиках, а потом гость откланялся, оставив Ребенгена размышлять о мотивах главы цеха. Пытается ли он таким образом намекнуть подчиненному, что Стах – ложный след, или искренне хочет помочь?
В конце концов Ребенген решил рискнуть и поведать свои подозрения председателю Нантреку.
– Вот как, – отозвался старый маг и замолк надолго.
– Мы списывали все странности происшедшего в прошлом году на лже-Сандерса, но как-то ведь он попал наверх! – Ребенген изо всех сил старался не выглядеть подчиненным, пытающимся подсидеть начальника. – Кто-то ведь рассказал им про слабости покойного Дарсаньи, про амбиции Браммиса, который их отнюдь не выпячивал. Прикрыл первых внедренцев, позволил создать форпост в Дарсании, с которым мы так намучились… И все это – незаметно?
– Незаметно для ордена, но не для Лорда, – пробормотал председатель. – Ты понимаешь, что для таких обвинений нужны веские доказательства?
– Обычно мы действуем после первых подозрений.
– Но не в момент кризиса и не с главой цеха. Слишком многое сейчас зависит от руководства!
– Я буду думать, Тео. Наскоком тут ничего не сделаешь.
И Ребенген остался со своими подозрениями, как с горячими пирожками – держать невозможно, на пол не положишь и выкидывать не хочется. Подумав, старший дознаватель засел у себя в кабинете и демонстративно углубился в изучение протоколов допросов доппельгангеров.
Он уже достаточно пометил территорию, чтобы взбудоражить ее обитателей, а лично ловить всех крыс ему необязательно.
Третий Ракш, сопровождавший меня в пути, оказался еще худшим собеседником, чем лже-Першин. Еще немного, и все решат, что благородный Лорд здесь он, а не я – более высокомерного засранца мне встречать еще не приходилось. Нет, вслух он не хамил, но при этом вокруг смотрел так, словно осчастливил своим присутствием свинарник. Можно было подумать, что ему все должны или (что вернее) он даже мысли не допускал, что его слова кто-то может ослушаться. На людей такое поведение действовало гипнотически, свободными от странных чар оставались только Пограничные Стражи (им что «спасибо», что «апчхи») и я, потому что никакая магия на меня не действовала в принципе.