В прежней жизни Э был бы примерно наказан, а Лорд Бастиан только рукой махнул:
– Все равно о тебе известно всем, кому не надо.
Во время частых визитов в хемленское поместье, где Лорд Гэбриэл якобы проводил лето, его отец учился двигаться и говорить, как сын. И вот тут намечались большие проблемы, поскольку талантами перевертыша Лорд Бастиан определенно не обладал. Все, абсолютно все повелитель Шоканги делал как минимум вдвое быстрее своего меланхоличного наследника. Быстрее двигался, быстрее говорил, быстрее принимал решения. Никто, единожды видевший шокангийских Великих Лордов, не перепутал бы отца и сына даже под личиной. Э, как мог, пытался выправить вопиющие несоответствия.
– Считайте до трех прежде, чем что-либо сделать, – советовал он новому владыке. – А лучше, считайте про себя непрерывно.
– Как же я смогу думать? – недоумевал Лорд.
– Думать в этот момент как раз не надо.
– Ты хочешь сказать, что мой сын – бездумный идиот?! – щетинился Драконис.
– При чем же тут бездумный? – удивлялся Э и пытался выразить словами впечатления, оставшиеся от общения с Гэбриэлом. – Когда что-то происходит, ваш сын сначала уточняет, имеет ли это отношение к нему, потом выясняет, не может ли кто-нибудь решить проблему без него, и лишь затем начинает действовать. Получается раз-два-три как минимум.
– Раз-два-три, значит? – бормотал про себя Лорд. – Ну, пусть только вернется. Я ему покажу – раз, два, три!
Идея с внутренними монологами оказалась весьма продуктивной – теперь Драконису приходилось не только считать в уме, но декламировать про себя стихи, распевать навязчивые детские песенки. От одного сознания унизительности подобных действий величественные движения матерого хищника разбавлялись оттенком неуверенности. Добиться лучших результатов, не прибегая к методам своих наставников, Э не мог.
– Может, вам лучше отказаться от посещения Академии?
– Нет, – качал головой Лорд. – Гэбриэл собирался оставаться там еще два года и ни за что не изменил бы планов.
– Это так, – вздыхал Э.
С разницей темпераментов они худо-бедно справились, горделивая осанка вельмож была универсальным продуктом академического воспитания, а вот походка… Э подозревал, что перенять манеру движения Гэбриэла мог бы только очень талантливый перевертыш. Как описать непосвященному эту странную грацию, когда четкий, ритмичный шаг внезапно сменяется бесшумным скольжением, а из-под легкой грубоватости борца проступают вкрадчивые, неуловимые глазом жесты фокусника? Э мог описывать удивительное явление часами, то и дело срываясь на белый стих.
– Вот как, – хмыкал Бастиан. – Это он жулика своего наружу выпускает.
Объяснения Э не понял, но совет дал:
– Подковы с сапог снимите, хотя бы на слух разница будет меньше.