– Зачем ты это делаешь?
– Я? Такая? – Она поднесла к глазам тщательно перебинтованную кисть, всю в потеках желтоватой мази (лучшее средство от чесотки, как обещал лекарь).
– А как я тебе – такой? – Он оттянул край рубахи, обнажая ребра.
– Магия? – проницательно заметила женщина.
– Да, – легко согласился он.
– Бывает. Это пустяки!
Она была единственной, кто при взгляде на его тело не содрогнулся от омерзения (даже безмозглых измененных передергивало). Но бывалая нищенка и не такое на своем веку видала. Две недели уходил жар, еще месяц – покраснения на коже. Глядь, а уличная бродяжка уже сноровисто стирает белье, поддерживает в доме чистоту и сухость, готовит простую, но вполне съедобную пищу. Вчера он принес домой бобы и свиную рульку, значит, сегодня можно было рассчитывать на жаркое.
Гамма не слишком хорошо умел давать имена новым вещам, лучше всего у него получалось выполнять приказы. Но про то, что происходит в снятом задешево домике на окраине, никому из своих не рассказывал.
«Надо было оставить Зельде больше денег».
Они ждали в сгущающихся сумерках, под мелким колючим снегом, то и дело переходящим в дождь. Ждали в расчете на невероятное стечение обстоятельств – то, что маг, последние два месяца предпочитавший перемещаться по городу пентаграммами, решит возвращаться домой в повозке. Храмовники были собраны и терпеливы, но неудача их ничуть бы не расстроила.
На любой войне люди по обе стороны фронта ничем не отличаются друг от друга, но это не считается поводом перестать стрелять.
Ребенген сидел один в гигантском кабинете главы Целителей и предавался меланхолии.
Конец зимы – время домашних праздников. В былые годы он два-три раза в неделю получал приглашения на именины, крестины, помолвки и просто вечеринки от многочисленной родни, однокашников и сослуживцев. В этом году месяц проходил за месяцем, а ничего, кроме собственного кабинета, Ребенген не видел. Действительно, у кого может хватить наглости пригласить в гости главу Целителей? А подхалимы еще не сориентировались, насколько устойчиво его положение. Вот пройдет полгода, совет утвердит его первые отчеты и тогда от желающих познакомиться не будет отбоя. И Ребенген будет им улыбаться и жать руки, потому что иначе можно свихнуться от одиночества. Да что там приглашения! За все праздники он получил только один подарок – коробку яблочной пастилы и горшочек меда, которые доставил черно-красный Пограничный Страж (Бастиан был последователен в своем отрицании действительности).
К появлению в кабинете секретаря Ребенген отнесся с мрачным фатализмом (опять какая-нибудь гадость!).
– Утренняя почта, сэр. – Секретарь был магом с невероятной страстью к чинопочитанию. – И… личное.