Ибо если это не порча, то что тогда она? – Но для начала узнать об этом месте все. Кто там живет, сколько их, откуда берут жертв и куда девают. Особенно обращать внимание на тех, кто прячет лицо.
– Стоит ли связываться? – забормотал кто-то осторожный.
Пэй даже не стал выяснять – кто.
– Выбора нет. Рано или поздно, жертв хватятся. На кого простецы укажут в первую очередь? На нас! Кому и что мы тогда будем доказывать? Проще всего, конечно, – жрец сделал над собой усилие, – сдать нечестивцев ордену. Но для этого одного слова мальчика мало. Поэтому идите ищите, и тихо!
– Среди простецов ходят слухи об оборотнях, что питаются людьми…
– Скорее всего, это они и есть, – поморщился жрец. – Тем более не повод позволять им топтать нашу землю.
Целый день по городу в тайном ритме общей цели сновали Черепа, ненавязчиво расспрашивая, подсматривая и сопоставляя. Пэй не сомневался, что к вечеру они будут знать о мерзавцах все или почти все. Там, где Целители стали бы выстраивать длинные цепочки умозаключений, собирать неопровержимые улики и материальные свидетельства, служители невидимого храма предполагали существование двух-трех принципиальных схем происходящего и примеряли скудные наличные факты для выбора между ними. Иногда это приводило к катастрофам, но в большинстве случаев позволяло молниеносно принять правильное решение, опередив преследователей на шаг-другой. К полудню верховный жрец уже не сомневался, что новый хозяин складов и есть оборотень, в Гьете через нечестивый ритуал успели пройти не меньше десятка одаренных, а вся эта зловредная деятельность началась не более месяца назад. К вечеру общинный дом стал наполняться призванными через пентаграмму бойцами из всех доступных отделений секты.
Пэй до последнего надеялся, что сможет уберечь прихожан от беды, стравив самозваных волшебников и орден. Провидение распорядилось иначе. На исходе дня в общинный дом рыжей молнией ворвалась девчонка, оставленная приглядывать за воротами бойни.
– Я видела, видела, видела! – голосила бойкая нищенка. – Четыре крытых фургона. Нечестивые захватили целый табор дарсанийских беженцев и говорят, что для ночного ритуала этого мяса не хватит. Они собираются зарезать их всех! А там детишки совсем маленькие…
Жаркая волна ненависти ударила Пэя по нервам. Жрец Черепов – не надменный маг и не двуличный священник, он часть невидимого храма, связанная со всеми остальными прихожанами незримыми узами духа.
