– Не делайте того, что задумали.
– Просто не делайте, и все. Он поведет себя не так, как вы рассчитываете.
– Я не совсем понимаю, сэр…
Я взял его за локоть, при нашей разнице в росте это был очень внушительный жест.
– Послушайте, мастер Пассеп, вы же умный человек, так? Вам нужно сделать дело или заработать себе неприятности? Послушайте моего совета: хотите что-то получить – не надо взывать к его благоразумию, лучше польстите ему. Да, это банально, пошло, но эффективно. Дайте понять, что боитесь его до одури. Робко попросите об одолжении. Результат может вас удивить.
Он понимающе кивнул:
– Э-э-э… Благодарю вас, сэр.
– Не за что. Просто я знаю, что он не совсем такой, каким его принято считать.
В поклоне купца было что-то напоминающее уважение.
– Что они от тебя хотели? – тут же поинтересовался отец.
Я решил пролить воду на пашню мастера Пассепа:
– Интересуются, доволен ли ты приемом. Мне кажется, они боятся спрашивать это у тебя лично.
Он улыбнулся с некоторым удовлетворением:
– Надеюсь, у местной гильдии проснулось чувство меры. Обычно они просто на голову готовы сесть.
Мастер Пассеп получил-таки вожделенное разрешение на торговлю с Последней Крепостью, в виде исключения. Он счел возможным отблагодарить меня за совет и прислал подарок: метательный кинжал в потайных ножнах. По-настоящему хорошее оружие: идеальный баланс, лезвие явно сработано Серыми Рыцарями, а рукоять и отделка – арконийские. Я подумал, что в Академии мне все равно не позволят иметь его при себе, и передарил кинжал отцу. Он был очень доволен.
На следующий день мы снова тронулись в путь – весна кончалась, а отец так и не посетил Хемлен. Поскольку весть о визите распространилась, избежать его возможности не было: Браммис сочтет подобный шаг еще одним скрытым оскорблением. И общество будет на его стороне.
Мы добрались до Хемлена прежде, чем наступили те жаркие и сухие дни лета, когда езда в доспехах становится сортом изощренной пытки, но солнце припекало все равно. Я с наслаждением скинул с себя все железяки до единой (ну не рожден я быть воином!) и отправился знакомиться с окрестностями.
Слуги приложили титанические усилия, чтобы привести дом в порядок: медь была начищена, мыши изгнаны, занавеси постираны, а паркет отполирован. При всем при этом дом выглядел нежилым. В нем не хватало той неуловимой ауры, которую отец оставлял везде, где задерживался хотя бы ненадолго. Должно быть, он не был здесь со дня смерти моей матери.
