Отец промокнул губы накрахмаленной салфеткой.
– Мне показалось, что ты хочешь задать мне вопрос, сын.
Я мрачно наблюдал, как уносят блюдо с недоеденными колбасками.
– Ты знаешь про ситуацию в Хемлене?
Он аккуратно смял салфетку и отложил ее в сторону.
– Тебе должно быть известно, сын, что Лорды Шоканги не имеют вассалов, только подданных. Наши предки ни с кем не пожелали делиться землей и властью. Да будет так! – Отец сделал над собой усилие и понизил голос: – Когда он прибыл в Хемлен, дохода, что приносит труд монахов, ему показалось недостаточно.
Глупо было спрашивать, кто такой «он».
– Он пожелал приписать к монастырю все земли на десять лиг кругом.
Мои брови взметнулись вверх. Я за такое убил бы. Я! Что уж говорить о папе.
Он поднял глаза, и я через весь стол ощутил волну его ненависти, направленную, по счастью, не на меня. Я молча посочувствовал. Тяжело обламываться вот так.
– Я жизнь поставил на то, чтобы не позволить придать его притязаниям законный характер. Я получил свое. А он свое. И что характерно: большинство из тех, кому он этим обязан, теперь не желают лишний раз упоминать его имя. Они, видишь ли, тоже знают про ситуацию в Хемлене.
Помолчали. Я переваривал услышанное.
– Странно как-то. Он же монах, у него никогда не будет детей. Не понимаю, зачем ему все это? Чего он добивается?
– Власти. Он очень хочет власти и очень не хочет, чтобы люди поняли, что он ее хочет. Ничто другое ему не нужно.
Я посмотрел на все увиденное в Хемлене по-другому. Не пытался ли Браммис узурпировать права Великого Лорда? У него было богатство, которому мог позавидовать король, подданные, которыми он мог помыкать, как ему заблагорассудится, свой замок и даже собственная армия. У него не было главного – смысла, ради которого Лордам разрешается иметь все это. Золотого Огня Шоканги, землистой тяжести Дарсании, воздушной подвижности Россанги, холодного журчания Каверри. Или, если уж на то пошло, всепроникающей власти Духа, как я понимаю, доверенного Арконийскому ордену магов. Короче, всего того, чем нынешние Лорды и маги отличаются от правителей и чародеев древности. Браммис хотел приписать себе другую Силу – Дух Божий, – забывая, что наш Бог равно любит всех своих чад. Дела преподобного больше напоминали происки дьявола.
Я понял, что отец не собирается посещать аббатство ни сейчас, ни позднее, что не помешает Браммису объявить о том, что Лорд снова вел себя неподобающе.
