Автор
Бриджит смеется, отшептывая злобные ругательства, прерываемые хохотом. Ее смелый вызов к хозяину оживает волны желания и нежности, создавая изощренную атмосферу, где каждое движение взаимности - мгновенное разрушение границ.
– Все ожидали, что я приведу избранника, и было бы странно, если бы я танцевала с ним всего один раз.
– Прекрати говорить слово «избранник».
Я подошел и прислонился к столу у окна, глядя на Бриджит темным, опасным взглядом.
Меня охватили ревность и гнев – не на нее, а на нашу ситуацию и на мир, где нам приходилось скрываться, словно преступникам. Я ненавидел прятаться. Я хотел, чтобы мир знал: она моя и только моя.
– Сними платье, – сказал я.
– Рис…
– Сними. Платье.
Я буквально услышал, как у Бриджит перехватило дыхание, но больше она не спорила.
Не считая наших частых вздохов, тишину нарушил только мягкий металлический звук расстегивающейся молнии.
Я стоял неподвижно, мышцы сжались от напряжения.
Вне этих стен я не мог претендовать на нее так, как хотел, но здесь и сейчас, когда мы только вдвоем?
Я собирался иметь ее до полного изнеможения.
Глава 36
Бриджит
Платье упало к лодыжкам, и я осталась лишь в кружевном лифчике и стрингах.
Силуэт Риса высился в лунном свете, и я не видела его лица, но чувствовала тепло пронзающего меня взгляда. Темный и жадный, как прикосновение любовника, он оставлял на коже след восхитительных мурашек.
Я облизала губы, умирая от желания к нему прикоснуться, но зная: в моих интересах не двигаться, пока он не скажет.
– Бюстгальтер. Снимай.
Две секунды спустя белое кружево присоединилось к зеленому шелку на полу.
Я потянулась, чтобы снять трусы, но меня остановило низкое рычание.
– Этого я делать не говорил. – Взгляд Риса задержался на моей груди, и мои соски, уже настолько твердые, что можно резать стекло, затвердели еще сильнее. – Оставайся в трусах, перчатках и туфлях, – сказал он все тем же обманчиво мягким тоном. – И ползи ко мне.
От изумления у меня перехватило дыхание, но между ног прошла судорога.
Я никогда в жизни ни для кого не ползала, тем более почти голой. Даже если бы я не была будущей королевой, это унизительно. Стыдно. Развратно.
И я никогда так не возбуждалась.
Я опустилась на четвереньки, вздрогнув от прохлады деревянного пола.
И поползла.
Комната была не такой уж большой, но нетерпение делало ее бесконечной. На полпути я глянула на себя в ростовое зеркало, висевшее на стене, и от этого зрелища запылала кожа.
