Автор
Бриджит смеется, отшептывая злобные ругательства, прерываемые хохотом. Ее смелый вызов к хозяину оживает волны желания и нежности, создавая изощренную атмосферу, где каждое движение взаимности - мгновенное разрушение границ.
– Мы можем…
– Бриджит!
Мы с Микаэлой обменялись испуганными взглядами, когда в коридоре прогремел крик дедушки.
Ой-ой.
Час спустя я сидела в кабинете дедушки с Элин, Маркусом и Николаем, которые настойчиво пожелали присоединиться к экстренному совещанию. Микаэлу вежливо, но решительно отправили восвояси. Я не знала, где Рис, но его участие в разговоре – лишь вопрос времени.
– Ваше высочество, вы должны сказать правду. Только тогда мы сможем помочь все исправить. – Когда Элин злилась, у нее дергался левый глаз, и сейчас он дергался так сильно, что лопнул сосуд.
Я оказалась на перепутье.
Можно либо соврать и затянуть фарс, либо сказать правду – и будь что будет.
Если выбрать второе, Риса уволят, но, вероятно, он и так обречен – вне зависимости от правдивости обвинений. Теперь он слишком известен, и люди все равно будут сплетничать. Дворец не может себе такое позволить.
Но если я солгу, то выиграю хоть немного времени.
– Бридж, ты можешь нам доверять, – мягко сказал Николай. – Мы здесь, чтобы помочь.
Не совсем, захотелось ответить мне. Вы здесь, чтобы помочь короне и ее репутации.
Возможно, несправедливо, но в какой-то степени – правда. Им было плевать на меня, Бриджит. Они заботились о принцессе, короне и нашем имидже.
Дедушка с братом меня любят, но, если дойдет до дела, они выберут лучшее для королевской семьи как для института, а не лично для меня.
Я их не винила. Такова их обязанность – но это значило, что я не могу доверить им свои интересы.
Единственным, кто видел меня саму и ставил мои интересы на первое место, был Рис.
Я оглядела присутствующих. Мой дедушка, чье выражение лица оставалось нейтральным, несмотря на проблески гнева и тревоги в его глазах. Маркус, напряженный и молчаливый, он явно мечтал свернуть мне шею. Элин в кои-то веки, затаив дыхание, смотрела на меня, а не в телефон.
"Потом я подумала о Рисе. Его грубых руках и грубом голосе, о том, как он меня обнимал. Целовал. Смотрел на меня так, словно боялся моргнуть и выпустить меня из поля зрения на секунду.
Детка, нравишься – не то слово.
Я глубоко вздохнула, взяла себя в руки и выбрала направление.
– Обвинения верны, – сказала я. – Все.
Все резко вдохнули.
