Автор
Бриджит смеется, отшептывая злобные ругательства, прерываемые хохотом. Ее смелый вызов к хозяину оживает волны желания и нежности, создавая изощренную атмосферу, где каждое движение взаимности - мгновенное разрушение границ.
Проще, чем шантаж ста восьмидесяти самых влиятельных людей в Эльдорре, но все равно та еще авантюра.
– Уверена? – уточнил я, когда она закончила. – Это большой риск.
Бриджит многое потеряет, если план не сработает.
– Да. Даже не знаю, как я не додумалась раньше. – Она помолчала. – Хотя знаю. Боялась реакции людей и снижения своего авторитета. Но я устала бояться. Чем выше риск, тем больше награда, верно?
Я улыбнулся:
– Точно.
В конце концов Бриджит была моим самым серьезным риском и самой большой наградой.
Она взяла меня за руку, и наши пальцы переплелись.
– Я скучала.
Настроение изменилось, перейдя от резкого, практичного планирования к чему-то более мягкому и до боли уязвимому.
– Я здесь. Я не уйду. – Я провел большим пальцем по ее нижней губе. – Я забочусь о том, что принадлежит мне, а ты стала моей, как только я увидел тебя возле того плохо защищенного дома в Тайере. Разумеется, пока я его не исправил.
Ее губы тронула улыбка.
– Тогда ты меня терпеть не мог.
– Неважно. Ты все равно была моей. – Я обхватил ее за шею, удерживая большой палец на губе. – Моей, чтобы ссориться. Моей, чтобы защищать. Моей, чтобы трахать. – Мой голос стих. – Моей, чтобы любить.
Бриджит резко вдохнула.
– В Коста-Рике ты спросила, влюблялся ли я когда-нибудь. Я ответил «нет». – Я опустил голову, и наши лбы соприкоснулись, а ее губы оказались в нескольких миллиметрах от моих. – Спроси еще раз.
Я повторил просьбу из больницы, но на этот раз Бриджит, не отводя взгляда, спросила:
– Ты когда-нибудь влюблялся, мистер Ларсен?
– Лишь однажды.
Я скользнул рукой от ее шеи к затылку:
– А ты, принцесса? Когда-нибудь влюблялась?
– Лишь однажды, – прошептала она.
Я резко выдохнул – ее слова проникли в душу, заполняя трещины, о которых я даже не подозревал.
До Бриджит я никогда не любил и не был любим, но теперь наконец понял, из-за чего весь сыр-бор. Это лучше любой пуленепробиваемой брони или забвения, обнаруженного мною на дне бутылки во время недолгого романа с алкоголем.
Алкоголь дарил онемение, а мне оно не требовалось. С ней я хотел чувствовать каждую чертову мелочь.
Я притянул Бриджит ближе, и мы крепко прижались друг к другу.
– Чертовски верно, – выпалил я. – Лишь однажды. Первый и последний раз. Не забывай об этом, принцесса.
Я взял ее за волосы, оттянул голову назад и прижался горячим, настойчивым ртом к ее губам, одновременно устраиваясь на стуле.
