Автор
Бриджит смеется, отшептывая злобные ругательства, прерываемые хохотом. Ее смелый вызов к хозяину оживает волны желания и нежности, создавая изощренную атмосферу, где каждое движение взаимности - мгновенное разрушение границ.
Постучала снова."
"– Что? Я же сказал не беспокоить! – рявкнул он.
Женщина вздрогнула:
– Господин спикер, ее высочество принцесса Бриджит хочет вас видеть. И… гм… мистер Ларсен.
Она бросила в мою сторону быстрый, благоговейный взгляд.
Я поборол гримасу.
На прошлой неделе вся Эльдорра – черт побери, весь мир – узнал мое лицо и имя. Они заполонили полосы газет от Токио до Нью-Йорка, а кадры с пресс-конференции Бриджит и «откровенные» фотографии и видео наших поцелуев демонстрировались на каждом новостном канале.
Пресса представила эту историю как сказку о принцессе и ее телохранителе, а комментаторы подхватили, выкладывая целые статьи и заметки о любви, долге и традициях.
Публика проглотила наживку. По словам Бриджит, парламент завалили письма с призывами отменить закон, а хэштег #любовьважнеестраны всю неделю оставался в тренде в социальных сетях.
Любовь – самое универсальное чувство. Не всем довелось ее испытать, но все этого хотят – даже те, кто утверждает обратное, – и пресс-конференция Бриджит затронула эту базовую потребность.
Нет ничего могущественнее чувства сопричастности.
План Бриджит сработал лучше, чем мы могли надеяться, но мне было неприятно видеть собственное лицо в каждом киоске и испытывать повышенное внимание со стороны окружающих.
Но я согласился на этот план, хоть и понимал, что он окончательно разрушит оставшееся у меня подобие частной жизни. Если выйти из тени и оказаться в центре внимания необходимо для нашего воссоединения, я готов давать интервью каждому проклятому журналу.
Бриджит, помощница Эрхолла и я ждали ответа спикера.
Хлопнул ящик стола. Через несколько секунд тишины дверь распахнулась, и я увидел раздраженного Эрхолла.
У меня натянулась каждая мышца. Мой отец. Я не знал, чего ожидал. Может, екнувшего сердца при виде мужчины, который технически являлся половиной меня, или ненависти, которая бурлила внутри больше тридцати лет, дожидаясь того дня, когда я смогу высвободить ее потоком ударов, крови и проклятий.
Но я не почувствовал ничего. Ничего, кроме смутного отвращения к тщательно уложенным, прилизанным волосам Эрхолла и гнева из-за улыбки, которой он одарил Бриджит – натянутой, на грани неуважения.
– Ваше высочество. Прошу, входите.
