Автор
Да, дела могли быть гораздо хуже — как оказаться в безвыходной ситуации прямо под грозой, окруженная злобным медведем или привязанная в темном подвале с отвратительной песней. Но даже худшее из этих вариантов оказался несравненно лучше, чем стать свидетельницей чужого страшного романа — такой точно был бы настолько ужасным, что просто представить было невыносимо....
И я понимал почему. Выглядел он ужасно. Я заметил проплешину в волосах, шелушащиеся красные пятна и отвратительные гнойники на коже. На бледном лице отпечаталось измождение.
Для такого тщеславного человека, как дядя, подобное ухудшение внешности должно быть настоящим кошмаром.
– Я всегда найду время навестить любимого дядю, моего единственного дядю, хоть и ненадолго. Выглядишь неважно. Стресс из-за потери работы?
У него на подбородке дернулся мускул.
– Ты вернешь мне должность генерального директора.
Я чуть не рассмеялся.
– С чего бы?
– Потому что, – Иван откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе, – у меня есть то, чего ты хочешь, и сдается мне, ты готов на все, лишь бы это вернуть, – в том числе уйти из «Арчер Груп», восстановить меня в должности генерального директора и перевести мне пятьдесят миллионов долларов. За моральный ущерб, – пояснил он.
Похоже, его умственные способности пострадали гораздо сильнее внешнего вида, если он правда на такое рассчитывал.
– Ну разумеется, – снисходительно ответил я.
"– Я сказал «что-то»? – В глазах Ивана загорелась злоба. – Я имел в виду «кого-то». Заводи.
Последнее слово он пролаял по-русски.
За дверью послышалась какая-то возня, и в моих жилах застыла кровь, когда крупный мужчина в камуфляжных штанах затащил в комнату двух связанных девушек с зажатыми ртами.
Аву и Бриджит.
Они смотрели на меня с глубочайшим ужасом на лицах.
Мне потребовалось неимоверное усилие воли, чтобы не проявить заметной реакции.
– Ясно, – скучающим голосом протянул я. – Прости, дядя, но я не вижу ничего – и никого – стоящего хотя бы собачьего дерьма, не говоря о пятидесяти миллионах долларов.
На лице Авы виднелся небольшой порез. Ее щеки были мокрыми от слез, и она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, с явным ужасом. На руках проступили синяки от пальцев мужчины в камуфляже, и я заметил покраснения и натертости от веревки на запястьях.
Аве. Больно.
В животе вспыхнула дикая, всепоглощающая ярость и заполнила каждый дюйм моего существа.
Я бросил взгляд на мужчину в камуфляже, и он посмотрел на меня в ответ. С уродливой морды сочилось самодовольство.
Ненадолго.
Сегодня он умрет. Медленно. Болезненно.
Я с удовольствием разглядел на нем несколько порезов и синяков. Ава и Бриджит явно сопротивлялись – впрочем, это не имело значения.
Он осмелился прикоснуться к моей собственности, и теперь я заставлю его мечтать о смерти.
