Автор
Да, дела могли быть гораздо хуже — как оказаться в безвыходной ситуации прямо под грозой, окруженная злобным медведем или привязанная в темном подвале с отвратительной песней. Но даже худшее из этих вариантов оказался несравненно лучше, чем стать свидетельницей чужого страшного романа — такой точно был бы настолько ужасным, что просто представить было невыносимо....
"
"Каким-то загадочным образом Джулс всегда убеждала меня поступать вопреки инстинктам, например, когда мы четыре часа ехали в Бруклин, чтобы посмотреть выступление группы ее любимого певца, и в итоге оказались посреди шоссе на сломанной машине. Или когда она уговорила меня написать любовное стихотворение симпатичному одногруппнику, после чего его девушка – о которой я понятия не имела – охотилась за мной по всему общежитию.
Джулс обладала невероятным даром убеждения. Отличное качество для начинающего юриста, но не для невинной подруги, то есть меня.
В тот вечер я залезла в постель и закрыла глаза, пытаясь упорядочить лихорадочные мысли. Операция «Эмоции» должна была стать веселым, легким экспериментом, но я нервничала, и не только из-за сомнительной допустимости происходящего. Я всегда нервничала из-за Алекса.
Я поежилась, представив его реакцию, если он узнает о нашей задумке, и мысли о снятой заживо шкуре погрузили меня в неглубокий, тревожный сон.
– Помоги! Мамочка, помоги мне!
Я пыталась прокричать эти слова, но не могла.
Еще они говорили не ходить на пруд в одиночку, но я хотела сделать красивые круги на воде. Они мне нравились – нравилось, как один брошенный камушек создает такой значительный эффект.
Только теперь эти круги меня душили. Их были тысячи, и они тащили меня все дальше от света над головой.
Из глаз брызнули слезы, но пруд проглотил их и скрыл мою панику – осталась только я и молчаливые мольбы.
Мне никогда не выбраться никогда не выбраться никогда не выбраться.
– Мамочка, помоги!
Я не выдержала. Я закричала, закричала так громко, как позволяли мои маленькие легкие. Я кричала, пока не заболело горло и я не почувствовала, что сейчас потеряю сознание, – а может, мою грудь наполняла вода.
Столько воды. Повсюду. А воздуха нет. Недостаточно.
Я била руками и ногами, надеясь, что это поможет, но нет.
Я закричала сильнее – не физически, потому что я уже не видела разницы между криком и существованием, а в своем сердце.
Где мамочка? Она должна была быть здесь. Мамы всегда должны быть со своими дочками.
И она была со мной на причале… а потом пропала. Она вернулась? Вдруг она тоже тонет под водой?
Чернота наступала. Я видела, чувствовала. В голове зашумело, в глазах потемнело.
