Автор
Да, дела могли быть гораздо хуже — как оказаться в безвыходной ситуации прямо под грозой, окруженная злобным медведем или привязанная в темном подвале с отвратительной песней. Но даже худшее из этих вариантов оказался несравненно лучше, чем стать свидетельницей чужого страшного романа — такой точно был бы настолько ужасным, что просто представить было невыносимо....
Мы стояли достаточно близко, чтобы я видел в ее глазах отражение света люстр, словно крошечные звездочки в бесконечной ночи. Ее губы приоткрылись, сочные и влажные, и меня охватило безумное желание узнать, настолько ли они сладки на вкус, как на вид.
– Ты спугнул моего партнера, – сказала она, слегка запыхавшись, и мой член встал от одного звука ее голоса.
Сжав зубы, я вцепился в нее еще сильнее, пока она не ахнула.
– Колтон – не партнер по танцам. Он бабник и подонок, и в твоих интересах держаться от него подальше.
В ее интересах держаться подальше и от меня, с иронией подумал я. Если бы она только знала, что я делаю в Вашингтоне…
Но к черту, против лицемерия я не возражал. Оно не входит даже в десятку моих худших черт.
– Откуда тебе знать, что в моих интересах? – Звезды превратились в пламя, сверкающее от негодования. – Ты меня совсем не знаешь.
– Серьезно? – Я повел ее по танцполу, и по коже побежали мурашки от странного электрического напряжения в воздухе. Тысячи иголок пронзили мою кожу в поисках слабости.
– Да. Не знаю, что там рассказывает Джош – если он вообще обо мне рассказывает, – но я уверяю, ты даже не представляешь, чего я хочу и какие у меня интересы.
Я замер, и она по инерции уткнулась мне в грудь. Я взял ее за подбородок большим и указательным пальцами и заставил посмотреть на меня.
– А ты проверь.
Ава моргнула, прерывисто задышав.
– Мой любимый цвет.
– Желтый.
– Мой любимый вкус мороженого.
– Мятное с шоколадной крошкой.
Она задышала еще чаще.
– Любимое время года.
– Лето, из-за тепла, солнца и зелени. Но в глубине души тебя восхищает зима, – я опустил голову, пока мое дыхание не коснулось ее кожи, а ее притягательный запах не проник мне в ноздри. Мой голос охрип, стал порочной версией себя. – Она соприкасается с темнейшими уголками твоей души. Олицетворение твоих кошмаров. Все, чего ты боишься, и за это ты ее любишь. Потому что страх помогает тебе чувствовать себя живой.
Играла музыка, вокруг кружились и танцевали люди, но в нашем мирке царила тишина, не считая прерывистого дыхания.
Ава трепетала под моими прикосновениями.
– Откуда ты все это знаешь?
– Это моя работа. Я наблюдаю. Присматриваюсь. Помню. – Я поддался желанию – маленькому – и провел большим пальцем по ее губам. Нас охватила дрожь, абсолютно синхронно – наши тела отреагировали совершенно одинаково в одну и ту же секунду.
