Но, сегодня, находясь вместе с Джеймсом, Лира и сама наслаждалась каждой минутой, каждым прикосновением к своему телу.
Лира понимала, что рано или поздно, он Джеймс потребует от неё осуществления своего обещания. И тогда придется покориться ему. Улыбнувшись, Лира поняла, что, несмотря ни на что, когда они окажутся в постели, она будет наслаждаться каждым прикосновением Джеймса.
Погрузившись в свои мысли, Лира не помнила, сколько пролежала одна, но дикие звуки, доносившиеся с улицы, наконец-то стихли. Заставив себя встать с кровати, Лира подошла к окну, в надежде увидеть, что же это было.
Ничего толком не разглядев, Лира пожала плечами, раздумывая, послушать Джеймса и остаться в комнате, или попробовать разыскать Еву. Она тут же нахмурилась и покачала головой. Нет, сейчас ей стоит подождать возвращение Джеймса и попробовать любым способом получить разрешение выйти из комнаты.
Едва только Ева вошла на кухню, как взгляды всех присутствующих обратились к ней. Даже Глэдис оторвалась от обгладывания мясной косточки. От вида Евы, повариха подскочила со своего места. Косточка тут же выпала из ее грязных рук. Проворно, что было весьма удивительно для её веса, Глэдис двинулась к Еве, грубо расталкивая толкающихся под ногами служанок.
Вонь немытого тела мигом донеслась до Евы, отчего она невольно сморщила нос. Стараясь сильно не вдыхать неприятные ароматы, окутавшие её с ног до головы, девушка посмотрела на Глэдисс, которая теперь стояла совсем рядом.
Обтерев жирные пальцы о порядком замызганный передник, повариха обратилась к Еве, обдавая зловонным дыханием.
— Смотрю, ты опять здесь? Прошлый урок тебя ничему не научил, — окинув Еву презрительным взглядом, Глэдисс протянула руку, будто желая прикоснуться к нежной коже ее лица, — Очень жаль будет испортить такая красоту.
— Господин приказал не трогать меня, — отшатнувшись от грязных рук, Ева не смело посмотрела на повариху. Почему бы ей не воспользоваться своим новым положением, ведь Один уже несколько раз обвинял её в подобном. Так может сделать это правдой? Она уже устала ходить с синяками, а Одина все боялись. Может и ей это поможет, — А так же сказал, что в случае чего, я могу прийти и пожаловаться, — голос Евы дрогнул, но она не позволила себе запнуться. Конечно же, Один ей такого не говорил.
Тень испуга промелькнула на лице Глэдисс, а на кухне повисло неловкое молчание. Никто не мог поверить в то, что Ева посмела так говорить с главной поварихой. Такого себе никогда не позволяли. Особенно в её владениях, на кухне, там, где только она заправляла всем и всеми.
— Сегодня моешь полы и выносишь еду в зал, — проворчала Глэдисс, недовольно посматривая на Еву.
Оставшуюся часть вечера, Ева старательно отмывала грязные полы.