Никогда не сможет осудить его…
Поверит ли он теперь, что она не станет спать с любым мужчиной, сопровождающим ее в другое время?..
Она принялась всхлипывать. А когда плотину прорвало, уже трудно было сдержать наводнение — девушка рыдала. Малькольм нежно тронул ее за плечо:
— Марго, ну пожалуйста, скажи мне, в чем дело? Она отпрянула, чувствуя себя такой несчастной, что лучше было бы умереть.
Сочувствие Малькольма только усугубило ощущение глубины ее безрассудства. Ясно, что он рассчитывал на удалую и веселую возню на травке с женщиной, умеющей ценить радости жизни. Женщиной, которой, как он думал, только что исполнилось девятнадцать. А все, что она сумела ему дать, — десятиминутный блиц с испуганным ребенком. Хуже того, это испуганное дитя оказалось с прошлым… Но в ее молодой жизни самое сильное, самое глубокое переживание произошло с ней впервые здесь и с ним…
Она спрятала лицо в сладко пахнущую траву и плакала, плакала до тех пор, пока хватило сил.
Малькольм долго мучился, но молчал, проклиная себя на все лады. Наконец он осмелился задать вопрос:
— Марго, я должен тебя спросить. Кто он был?
Она задохнулась в очередном приступе рыданий и сумела только выдавить:
Малькольм хотел погладить ее по затылку, но почувствовал, что сейчас ей это не поможет.
— Тот ублюдок, который причинил тебе боль.
Она наконец снова повернулась к нему лицом. На разрумянившихся щеках виднелись следы слез. Слабое удивление промелькнуло в ее глазах. Несколько секунд прошло, и он решил, что она не собирается ему отвечать. И когда она заговорила, это в действительности не было ответом.
На этот раз он погладил ее, очень осторожно и нежно. И на этот раз она не отодвинулась.
— Я и вправду сержусь, Марго. Даже больше, чем ты можешь себе представить.
Она выдержала его долгий взгляд. За ее спиной родниковая вода переливалась через каменный порожек и бежала между деревьями священной рощи Дианы туда, к Тибру, и дальше, в море. Марго снова отвернулась.
— Ты не прав. На самом деле ты так не думаешь. И я была не права. Во многом.
Малькольм прикусил губу. «Боже, кто же так ее обидел? Я найду его и…»
— Может быть, но он тоже был не прав. Кем бы он ни был, какие бы причины у него для этого ни возникали. Он был не прав.
— Как тебе удается — как тебе удается быть таким… чертовски хорошим?
Он решил сменить слишком серьезный тон их разговора:
— Но я вовсе не хороший. Я человек грубый и расчетливый, мисс Марго. Она замерла в его руках.
— Сама посуди. Я затащил тебя на две тысячи лет в прошлое, подпоил сладким римским вином, потом протанцевал с тобой вдоль всех улиц города. И все это с единственной целью — напугать самого себя до полусмерти. Мы, извращенцы, все такие. На все готовы, лишь бы напугать себя до смерти.