Автор
Лиза подписала бумаги о разводе. Теперь она шагает по улицам не как супруга, а как женщина, которая вышла замуж за человека, который больше не был ее вторым половиной. Эти изменения словно растворяют её в новом образе - не совсем чужим, но и не родным, когда-то близким и любимым....
За все это время я так усиленно отбивалась, так была сосредоточена на том, чтобы уйти от мужа, что даже не задумывалась о том, каково это быть одной и что за этим последует.
У меня пот по вискам и в желудке вдруг появляется нехорошее ощущение, словно меня сейчас стошнит.
— Мне нужно в дамскую комнату, — произношу я.
Поднимаюсь и иду туда, а потом замечаю знакомый профиль, тонкий силуэт, пышные распущенные волосы.
Олеся?
Дочь тоже здесь?
— Олесь! — зову. — Леся….
Она идет под руку с какими-то мужчиной и не останавливается, не замедляет шаг.
Как будто даже напротив, ускоряется.
Под дых бьет пониманием, что видеть меня она не хочет и не собирается.
Я иду следом, но на небольшом отдалении, и рассматриваю дочь жадно.
Дети отстранились от нас, и мы больше месяца, наверное, с дочкой не виделись. Она все время говорила, что ей некогда, ей некогда.
Но правда в том, что она просто не хотела со мной видеться.
Затаила обиду.
Наверное, я это заслужила, то, что дочь не желает меня видеть.
Мне не хватило мудрости быть выше распрей, я не удержалась от соблазна попытаться перетянуть детей на свою сторону и, когда это не удалось, высказалась крайне паршиво о своей дочери, вывалила на нее все свои обиды, часть которых вообще не имела именно к ней никакого отношения, а другая часть была до такого постыдной, что даже вспоминать не хочется.
Мужики-мужики… Боже, тьфу на вас!
Я детей упустила, они меня сторонятся.
И это самое паршивое, что могло случиться.
Чувствую себя прокаженной собакой.
Дочь выходит из кафе, да, вот сейчас, когда она поворачивается левой стороной, я четко понимаю, что это моя Леська.
Моя Леська и какой-то, блин, взрослый мужик!
Он точно не её ровесник, не молодой парень и даже, о чёрт… не мужчина лет тридцати.
Он старше.
Мне кажется, это седина? Или так свет падает?
Они заворачивают за угол.
Бежать за ними сейчас совсем глупо? Или я имею такое право?
Всё-таки решаю идти, я должна знать, с кем проводит время моя дочь.
Ей двадцать два, а мужику… лет сорок, если не больше! О кошмар какой, он же ей в отцы годится, извращенец!
Я делаю шаг, крепкий захват на локте не позволяет выйти из кафе.
— Вот ты где! — снова Николай. — Я уже тебя потерял.
— Николай, спасибо за ужин, но мне пора.
Он хмурится.
— Я не понял….
— Чего? — взрываюсь.
