Автор
В здании кинотеатра Лале, помощница Марина, снова хитрит и улыбается, что вызывает раздражение. Глубоко дышу, медленно втягиваюсь, и повторяю: "Я не интересуюсь, как тебя зовут, но хочется узнать почему ты тут." Девушка наконец сбегает со стула и подходит ближе, внимательно разглядывая меня. В ее взгляде нет страха, а лишь любопытство — она рассматривает меня как эксперимент....
Похоже, «Разведенка с прицепом (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Она есть у меня уже четыре года. Пять, если считать с той ночи в моем кабинете.
Маленькая девочка, которая просила меня стать ее папой.
Как это можно спокойно выдержать и не разнести в щепки минимум зал судебных заседаний? Она родилась, училась ходить, говорить, а я ничего этого не видел. Мой ребенок родился и вырос в чужой стране как цветок, украденный и посаженный в чужом саду.
Ее окружали чужие люди, чужие люди наблюдали как она растет. Все, все кроме меня. Я конечно поступил как последний гондон, но разве я заслужил, чтобы у меня отобрали дочку?
Наверное, я всегда подсознательно знал, что Лале мой цветочек.
Мне Яську хочется то обнять, то отлупить. Снять ремень и отходить по круглой попке. Чтобы она уворачивалась, извивалась, просила прощения… На коленях…
Так, я, похоже, отвлекся. Что-то не туда меня заводят мои мысли.
Меня в принципе мысли про Яську заводят, но с ремнем я правда погорячился.
Незаметно поправляю ширинку, сам кошусь на отца. Он сидит прямо, смотрит перед собой, и я снова погружаюсь в свои мысли.
Мы с Ясей едем в разных машинах, я с отцом, она с Хасной. Бабка Озден так на меня глянула, когда я хотел Ясмину с собой забрать, как будто я ее внучку уже раздел и собрался отыметь здесь же, в зале суда. У всех на глазах. Прямо на столе, за которым сидит судья. Он такой широкий, длинный.
Черт. Это воздержание на меня так действует. Особенно когда о Ясе думаю, совсем мозги отшибает.
Сам не знаю, как держусь. Единственный день, когда я не думал о сексе, был когда я собирал алычу. Я тогда мечтал совсем о других вещах. Они касались лично Ибрагима и к сексу не имели ни малейшего отношения.
Но думать про Ибрагима и алычу радости мало, лучше про Тюльпанчик свой буду думать. Теперь, когда Яся все рассказала, события пятилетней давности предстают совсем в другом свете.
Мне до сих пор кажется, что это неправда, что Ясмина все придумала, только чтобы вытащить меня из тюрьмы. Но меня отец и так бы вытащил. Отец и Хасна. Значит, она говорит правду.
— Откуда ты узнал, что я в тюрьме, папа? — спрашиваю отца. Он кривится, бросает мельком взгляд и снова смотрит прямо.
— Госпожа Озден, пусть она живет долго, позвонила мне и все рассказала. Я сразу поехал в аэропорт.
