Автор
В здании кинотеатра Лале, помощница Марина, снова хитрит и улыбается, что вызывает раздражение. Глубоко дышу, медленно втягиваюсь, и повторяю: "Я не интересуюсь, как тебя зовут, но хочется узнать почему ты тут." Девушка наконец сбегает со стула и подходит ближе, внимательно разглядывая меня. В ее взгляде нет страха, а лишь любопытство — она рассматривает меня как эксперимент....
Похоже, «Разведенка с прицепом (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Ясемин, — доносится из трубки сухой хриплый голос, — ты должна приехать. Нурай умерла.
— Хорошо, я приеду, Эмир-бей,
— Нет, ты полетишь самолетом, так быстрее. Я сейчас отправлю тебе деньги на билет до Стамбула."
"— Не стоит, эфендим, у меня есть деньги, — отключаю связь и поднимаю глаза.
— Какой еще Эмир-бей? Ты с кем говорила, дочка? — переспрашивает Омер. И тут же исправляется. — Прости. Ясемин.
— Вы можете решить, что я вас троллю, — отвечаю медленно, — и это действительно звучит не очень реалистично. Но я говорила с Эмиром Денизом.
Омер неверяще моргает, в это время в его руках оживает телефон. Омер на автомате подносит телефон к уху.
— Да, — говорит сухо и отрывисто, некоторое время молча слушает, затем отвечает чуть мягче: — Пусть твоя голова будет здоровой[2], Эмир, я приеду. Нет, сыновья не успеют. Я буду не один, с дочкой. Да, та самая. Да, нашлась, машшала… и не одна нашлась, а с внучкой. Пусть будут здоровы, да… Благодарю, Эмир.
Откладывает телефон в сторону и поднимает на меня глаза.
— Мы полетим вместе, Ясемин.
— Нам обязательно лететь? Мы можем поехать на машине. Можно на моей, у меня есть автомобиль…
— До Стамбула от Бодрума по прямой четыреста тридцать километров, но по трассе выходит почти семьсот. У нас на дорогу уйдет целый день, а самолетом мы через час будем в Стамбуле.
На такой аргумент я не нахожу возражений. Это тот случай, когда стоит поторопиться. Я не так близко общалась с Нурай, но она была очень доброй и милой женщиной.
Младший сын Эмира был слишком привязан к матери, представляю как ему сейчас тяжело. Я просто обязана его поддержать.
Но следом приходит гадкая, недостойная мысль, что Атеш оказывается вовсе не младший сын. У Эмира есть еще двое, близнецы-восемнадцатилетки. Мои сводные братья, если я когда-нибудь решу признать Омера отцом.
— Наверное, мы уже сюда не вернемся? — спрашиваю господина Оздена, а сама с грустью смотрю на безмятежных отдыхающих.
— Сколько ты заплатила за отдых? — вместо ответа задает он вопрос. — Я все тебе верну. И не спорь!
Я и сама понимаю, что сейчас не время спорить. Спрашиваю только про машину.
— Здесь мой автомобиль на стоянке…
— С ним ничего не случится. Скажи лучше, откуда ты знаешь Эмира?
— Это… — запинаюсь, — это долгая история. Мы познакомились пять лет назад.
— Значит, в самолете расскажешь.
