Автор
Падая вниз со второго этажа, я столкнулась со странным эпицезом: мою пятилетнюю дочь обнаружила ужасающую картину разбитого горшка и земли по всем углам. Ответ на мой вопрос о том, что случилось, был слезами и тихим стоном. Она знала, что ждет наказание за свои действия.
Пока мы с Дашей были в детской, Богдан в основном работал в кабинете. Иногда он приходил к нам в комнату, стоял недолго в дверях, скрестив руки, и молча наблюдал за нашей игрой не отвлекая.
Так прошла рабочая неделя, за которую я суммарно провела в доме Богдана четыре вечера из пяти. Один из вечеров у меня занял переезд, приборка и расстановка вещей. Впереди нас ждали выходные, и я всё думала, как обсудить с Богданом то, что я хотела бы забрать Дашу к себе на них.
Удачно, что сам бывший муж отвозил меня сегодня домой.
— Богдан, завтра же суббота… Помнишь, мы обсуждали? Я заберу завтра Дашу к себе? Что скажешь?
— Я думал, мы с тобой сначала съездим, купим мебель необходимую. Кроватку там… что ещё нужно?
— Да она же большая уже. Если только кровать. Но я куплю со временем. Игрушки возьмет с собой, а спать будем с ней вместе. У меня большая двуспальная кровать. — Моё последнее предложение прозвучало, словно я хвасталась своей кроватью, и намекала Богдану на что-то, поэтому я сразу покраснела.
За то время, что мы были в разводе, я уже научилась себя при нём контролировать, хоть это было и достаточно сложно. Когда проводишь с человеком столько времени, то дотрагиваться до него — кажется чем-то естественным, ты просто делаешь это даже не задумываясь.
Я старалась подавлять в себе чувства к бывшему мужу, потому что внутренне уже давно решила, что не смогу всё простить и двигаться дальше, как ни в чём не бывало.
Богдан, кажется, тоже заметил, что фраза про кровать прозвучала двусмысленно, иначе я не могла объяснить возникшую в машине паузу.
— Ладно. С кроватью для Даши потом разберёмся. Завтра приезжай тогда часам к трём. Она с танцев вернётся, и я её соберу.
— Хорошо, спасибо. — Я улыбнулась, предвкушая наши совместные выходные.
А ещё, меня пока до сих пор поражало, что Богдан так хорошо справлялся со всем, что было связано с дочерью без меня. Даже помнил, когда и какой у неё кружок. Раньше я за ним подобного не замечала.
Богдан вышел из машины, когда мы подъехали.
— Я добегу до подъезда, сиди. — Повернулась я к нему, махая рукой.
— Нет, лучше провожу. Опять у вас тут фонарь не горит, не видно ни черта. Завтра отправлю своих ребят сюда, чтобы вкрутили, и в управляющую вашу зашли, внушение провели.
Я покачала головой. Богдан был неисправим.
