Автор
Падая вниз со второго этажа, я столкнулась со странным эпицезом: мою пятилетнюю дочь обнаружила ужасающую картину разбитого горшка и земли по всем углам. Ответ на мой вопрос о том, что случилось, был слезами и тихим стоном. Она знала, что ждет наказание за свои действия.
Она оказалась права с самого начала…
«- Может, сдать ещё один тест? В какой-нибудь другой клинике?
- Богдан, можешь сделать хоть тысячу тестов. Результат от этого не поменяется. Даша не твоя дочь. Придётся принять этот факт. И то, что твоя жена всегда тебя обманывала в жизни, а сейчас собирается ещё и подставить в работе.»
Я знал, что, зайдя в зал, Алёна увидела меня. Но тут же отвернулась, словно я был прокажённый. Что было такого в нём, чего не было во мне? Что ей не хватало?
Поэтому, как только я увидел, что она одна куда-то пошла, не смог устоять, и последовал за ней.
Конечно, я говорил плохие вещи. Мне было больно, я хотел задеть её, чтобы она чувствовала, как сильно меня ранила, но не мог держать себя, подходил всё ближе и ближе.
И, скорее всего, даже поцеловал бы, если бы она сама меня не остановила. Я удивился, увидев её такой.
Она словно не была больше моей домашней и мягкой Алёной, это была женщина со стержнем, уверенная, которая смогла даже плеснуть стакан с водой в Маргариту.
Если честно, наблюдать за растерянностью Марго в тот момент мне даже понравилось. Меня бесило, что она всегда отзывалась об Алёне как о тряпке, которая ничего не может, и которая мне совсем не подходит. Пусть теперь обтекает и видит, на что моя бывшая жена была способна.
— Богдан, и ты вот так это оставишь? — показала на своё платье Марго. Она вся раскраснелась, а лицо было искажено гневом.
— А что именно ты хочешь, чтобы я сделал? Ты сама её провоцировала.
— Так отдай ей девчонку. Зачем она тебе? Она даже не твоя дочь!
— Мне без разницы, есть в ней моя кровь или нет. Я воспитывал её с самого рождения. Взял на руки в роддоме, следил, как она делала первые шаги, говорила первые слова, и она будет жить со мной. Она называет меня папой. И я считаю себя её папой. Остальное уже не важно. Все виновные понесли наказание.
В груди всё заныло. Так бывало каждый раз, когда я думал о бывшей жене.
Одёрнув смокинг, я направился в сторону выхода.
— Погоди, Богдан! Ты куда? Стой!
— Подальше от сюда.
— А как же аукцион? Как же важные люди, переговоры?
— Обойдусь как-нибудь без них. Оставайся, если хочешь. — бросил я ей, и ушёл не оглядываясь, и даже не смотря, идёт она за мной или нет.
Потому что какая разница? Мне нужна была в жизни только одна женщина.
