Автор
Праздник был запланирован в шоколаде, но когда она открыла подарочный коробок Рафаэлло, вместо розовых глаз и улыбки оказалась яркой фотографией развода. Мечтала провести день в одиночестве, но каждое знакомство вызывало желание расписаться в согласии. Весь вечер она была как сумасшедшая – готовя, угощаясь и танцуя под музыку Рафаэлло, уверенная, что слезы не за горами....
И меня не ревность обуревает. Нет. Ревность – это про страсть, про чувство собственничества. Такого у себя не наблюдаю. Зато есть всепоглощающая усталость и брезгливость. Смотрю на Лену как на насекомое, на гадкую мокрицу, которую раздавил, и теперь приходится оттирать подошву.
- Заткнись, - говорю я тихо. Голос ровный, безжизненный. - Просто заткнись.
Она замолкает, глаза округляются от неожиданности. Она ждала крика, скандала, может, даже швыряния посуды. Но не этого ледяного спокойствия.
Я прохожу мимо нее в спальню.
- Ты что делаешь? - ее голос срывается на визг.
- Ухожу. Не хочу находиться здесь с тобой, пока ты не съехала из квартиры. Поживу пока в отеле, тебе на сборы даю три дня, поняла? Дальше приму меры и лично выволоку на улицу.
Она бросается ко мне, цепляется за руку, пытается прижаться.
- Нет! Владлен, прости! Я не подумала! Я была одна, мне было страшно! Не бросай меня, умоляю! Все меня бросают! Сначала Рома, потом отец… теперь ты!
Я останавливаюсь и медленно разжимаю ее пальцы со своей руки.
- Я тебе не отец, Лена, - говорю я с мерзкой, холодной отчетливостью. И не дурачок Рома, который так и не понял, что за дрянь с ним жила. И я не нанимался тебя спасать. Ты утомила меня искать виноватых на каждом шагу. Ты сама виновата. Во всем. Всегда.
Она отскакивает, как ошпаренная. Слезы теперь настоящие, но мне на них плевать.
- Если ты уйдешь… я не переживу этого! Я умру! Ты слышишь? Я умру!
Я застегиваю сумку. Поднимаю ее, оценивая на вес. Сколько тут, килограмм шесть? Может быть семь? Все, с чем я ушел, все, что у меня осталось. Не густо. Но могло быть и меньше, такая пиявка как Лена могла высосать из меня все до капли.
Умрет, значит. Ну так, для этого нужна смелость, а Леночка у нас ею не отличается. Смотрю на нее в последний раз. И говорю то, что думаю. Без злобы, без эмоций.
- Надеюсь, хотя бы это ты сможешь сделать самостоятельно. Без моей помощи.
Я захлопываю за собой дверь. Спускаюсь по лестнице. Труп птицы все еще лежит на ступеньке. Я перешагиваю через него.
Сажусь в машину. Молчу, жду, никуда не еду, просто сижу, вцепившись пальцами в руль. Внутри – пустота. Тихая, оглушительная пустота. Ни ярости, ни боли. Только острое, физическое отвращение. Ко всему. К ней. К этой квартире. К этому месту.
