Автор
Праздник был запланирован в шоколаде, но когда она открыла подарочный коробок Рафаэлло, вместо розовых глаз и улыбки оказалась яркой фотографией развода. Мечтала провести день в одиночестве, но каждое знакомство вызывало желание расписаться в согласии. Весь вечер она была как сумасшедшая – готовя, угощаясь и танцуя под музыку Рафаэлло, уверенная, что слезы не за горами....
У младшей перехватывает телефон старшая, ее лицо наоборот, пышет злостью:
- Папа сказал, что ты никогда его не любила, что ты вообще не умеешь любить! Что ты уничтожала его как личность, а теперь хочешь раздавить окончательно и лишить всего совместно нажитого имущества. Что ты не согласна была делить пополам, и сказала, что все это заработала ты сама! Что ты привезла из Ебурга своего мужика и теперь плетешь козни против него и Лены!
- Мама, почему ты не сказала нам про Лену, - пытается вклиниться в разговор Яна, но Полина не дает ей договорить.
"- А еще он сказал, что ты никогда нас не хотела! Что он чудом уговорил тебя не делать аборт, и увез из больницы, когда ты уже легла под нож! Это правда, мама? Ну, чего ты молчишь?
А я молчу, потому что не знаю, как смотреть в глаза своим дочкам. Потому что все, что они сейчас сказали – правда. Извращенная, перетянутая в другую сторону, совершенно кривая, но правда.
Оглядываюсь, сжимая телефон. Нужно сесть. Чтобы не тратить энергию еще и на попытки устоять на ногах во время Полиных претензий и моих невнятных оправданий.
Почему я думаю об этом, а не о том, что у нас получится взвешенный, взрослый разговор? Так фишка последнего в том, что его ведут взрослые люди. А, судя по реакции моих дочек, они решили играть в обиженных детей, которым все всё должны.
- Почему ты молчишь, - не выдерживает Полина.
- Я думаю.
- Ищешь отмазки, - бросает она, и тут же замолкает, поймав мой взгляд.
Она говорит это нехотя, надув щеки, как нахохлившийся воробей. Но это уже что-то. Если извиняется – значит не все потеряно.
Смотрю на них, на красные глаза, опухшие носы, на хаос в их комнате за спиной и чувствую, как начинает закипать внутри злость. Неконтролируемая, но такая узнаваемая ярость. Я убью Казанского! Уничтожу! Расщиплю на атомы – его, его карьеру, его «совместно нажитое» и его девочку!
Если изначально я планировала расходиться честно, хоть сам Владлен и был не согласен с моим восприятием справедливости в браке, то сейчас я не готова отдавать даже то, что мы действительно заработали вместе.
Хочешь войны, Владлен? Будет. И сейчас нужно понять, на чьей стороне готовы оказаться наши с Казанским дети.
- Куда-то собираетесь завтра?
Яна озирается на свой бардак, сглатывает.
