В романе "Развод: Дракон, мы (не) твои", читатель оказывается в неожиданной ситуации - встречает своего бывшего мужа, теперь выглядящего как дракон. Тяга к пониманию его намерений и страх за свою безопасность создают атмосферу напряжённого и интригующего сюжета.
Его взгляд падает на мою руку — полный боли и тоски по той метке.
— Ты помнишь обряд нашего развода? — внезапно спрашивает он, его пальцы слегка сжимают мои, — Метка исчезла, но связь между нами осталась. Глубоко внутри.
Киваю. Я помню. Пламя, охватившее мою кожу, но не причинившее боли.
Наши кольца, расплавившись, слились воедино в золотом кубке. Ещё тогда мне показалось, что что-то пошло не так. Но метка исчезла, и я успокоилась, получив документы о разводе.
— Теперь у нас есть живое доказательство этой связи.
Слёзы снова наворачиваются на глаза. На этот раз — от смеси боли, облегчения и стыда за свои недавние обвинения.
— Я не могла иначе, Рейнольд, — шепчу я, глядя, как он целует мою руку. — Он всегда любил драконов. Слушал сказки с открытым ртом.
— Теперь ты понимаешь? — его голос тихий, но наполненный силой. — Я не планировал эту поездку заранее. Не выстраивал коварных схем. Я не использую вас, Мия. Я всего лишь отчаянно пытаюсь защитить свою семью. Ту семью, которую чуть не потерял навсегда из-за собственной глупости.
Тяжело признавать, но он прав. Это я, ослеплённая обидой и страхом потерять сына, поспешила с обвинениями. А сейчас мы тратим драгоценные минуты, выясняя отношения, пока Конор нуждается в исцелении.
— Нам пора лететь, — Рейнольд словно читает мои мысли, его взгляд устремлён на север, сквозь стены форта, сквозь метель. — Время работает против нас. Когда будешь готова, зови Конора и выходите. Я буду здесь.
Он не ждёт ответа. Просто поворачивается спиной, давая мне время, чтобы уйти.
"Возвращаюсь в комнату. Подхожу к небольшому, запотевшему зеркалу на стене и смотрю на своё отражение. Лицо раскраснелось, дыхание сбивчивое, губы до сих пор горят от его поцелуя.
— Мамочка? — тихий, настороженный голосок Конора заставляет меня поторопиться. Он сидит на краю кресла, поджав ноги, и смотрит на меня большими золотисто-карими глазами.
