В романе "Развод: Дракон, мы (не) твои", читатель оказывается в неожиданной ситуации - встречает своего бывшего мужа, теперь выглядящего как дракон. Тяга к пониманию его намерений и страх за свою безопасность создают атмосферу напряжённого и интригующего сюжета.
Произнесённые так естественно, так властно. «Моя жена». «Моя семья»."
"Это не игра. Не просто стратегическая уловка для эльфов. Это… настоящее. Он действительно видит нас так. Конор — его плоть и кровь. Рейнольд будет защищать его с драконьей яростью и безжалостностью от любой угрозы. Даже если этой угрозой окажется его собственная мать.
Он встроил нас в свою картину мира, как неотъемлемую, важнейшую часть. И он только что доказал, что готов снести всё на своём пути, чтобы оградить нас от любой угрозы.
От этой мысли кружится голова.
Метка. Его метка. Та самая, что пропала после нашего развода. Она сияет на моём предплечье ярким красно-золотым огненным узором. Пульсирует в такт моему сердцу, излучая лёгкое, едва уловимое тепло.
Она вернулась, будто никогда и не исчезала.
Знак. Яркий, неоспоримый знак его защиты, его… собственности. И впервые эта мысль не вызывает во мне слепой ярости, а лишь новую волну сложного, непонятного смятения.
56
Прибывший после ужина лекарь говорит, что со мной всё в порядке. Нужен лишь отдых и покой. После насыщенного дня, я засыпаю, едва коснувшись головой подушки.
Сон приходит ко мне не как отдых, а как погружение в иное измерение.
Я стою в маленькой, залитой солнцем комнатушке чужого дома. Здесь пахнет пылью, сушёными травами и… свободой. За открытым окном шумят листья старого клёна, сквозь которые льётся яркий солнечный свет.
В этом свете я вижу себя. Нет, ту, прежнюю Мию.
Она стоит спиной к окну, и солнце делает её силуэт почти прозрачным. На ней простое платье из грубого льна, запачканное землёй. Волосы цвета спелой пшеницы заплетены в косу, из которой выбиваются непослушные пряди.
Она смотрит прямо на меня.
— Ну вот, — её звонкий голос похож на колокольчик. Он совсем не такой, как мой, ставший тихим и осторожным. — Мы встретились.
Я не могу вымолвить ни слова. Просто смотрю на девушку, в чьё тело вселилась, чью судьбу переплела со своей. И чувствую перед ней вину.
— Мне так жаль, — вырывается у меня наконец, хриплый шёпот. — Я не хотела…
Она смеётся. Легко, беззлобно.
— Перестань.
