В романе "Развод: Дракон, мы (не) твои", читатель оказывается в неожиданной ситуации - встречает своего бывшего мужа, теперь выглядящего как дракон. Тяга к пониманию его намерений и страх за свою безопасность создают атмосферу напряжённого и интригующего сюжета.
Мороз пробегает по спине. Это нечеловеческий голос. Он звучит... неправильно. Слишком сладкий, слишком манящий.
Тьма зовёт меня разными голосами. Среди них женщины, дети и даже старики. Хор голосов становится всё громче, наполняя голову, вытесняя все мысли. От него сдавливает виски, становится трудно дышать.
Где-то высоко в небе слышен мощный взмах крыльев. Сердце замирает.
— Конор! — поднимаю голову, но вижу только чернильную тьму. Ни звёзд, ни луны — только непроглядный мрак.
Тьма передо мной колышется, как живая.
— Мамочка!
Одного слова достаточно, чтобы я забыла обо всём на свете.
Делаю шаг вперёд."
"— Держись! Не позволяй тьме одолеть себя! — голос кажется мне смутно знакомым. Он пытается остановить меня, но уже слишком поздно.
Мой мальчик там. Один. В этой тьме. Я должна помочь ему.
Сердце бьётся так сильно, что, кажется, вот-вот разорвёт грудь. Ноги подкашиваются, но я заставляю себя идти вперёд. В тёмную неизвестность.
— Я иду, сынок. Мама идёт.
И шагаю в тёмное марево, не зная, что ждёт меня по ту сторону.
36
Тьма пульсирует, как живое существо. Сама ночь сгустилась здесь, превратившись в вязкую, липкую массу. Я чувствую, как её холодные щупальца уже обвивают мои лодыжки, цепляются за подол платья. Ещё шаг и она втянет меня полностью, как болото засасывает неосторожного путника.
Воздух здесь пахнет железом и тлением. Каждый вдох обжигает лёгкие, будто я вдыхаю не воздух, а пепел. Пальцы непроизвольно сжимают ножницы — жалкое оружие против того, что ждёт впереди.
— Конор! — кричу я, и тьма поглощает мой голос, не оставив даже эха.
Ещё шаг. Ещё. Холод уже обвивает бёдра, пробирается под одежду. Где-то в глубине чёрной пелены мелькает движение — то ли тень, то ли игра воображения.
— Ма-а-ам...
Голосок. Тоненький. Испуганный.
Сердце ёкает, ноги сами несут вперёд.
— Я иду, малыш! Держись!
Но в тот момент, когда я уже готова броситься вперёд, железная хватка впивается в моё плечо.
— Тебе что, жить надоело? — знакомый голос гремит прямо над ухом.
Я поднимаю голову — и время будто останавливается.
Рейнольд.
Его чёрные волосы, обычно аккуратно собранные, теперь развеваются по ветру, как воронье крыло. Глаза — эти золотисто-карие глаза, которые я когда-то любила — горят в полумраке, отражая далёкие вспышки битвы.
