В романе "Развод: Дракон, мы (не) твои", читатель оказывается в неожиданной ситуации - встречает своего бывшего мужа, теперь выглядящего как дракон. Тяга к пониманию его намерений и страх за свою безопасность создают атмосферу напряжённого и интригующего сюжета.
Рассматриваю свои руки, обнимающие Конора, его царапины, следы первого превращения, — Если бы не ты…
В горле стоит ком, поэтому я замолкаю.
— Я обещал, — Рейнольд чуть склоняет голову. В его движениях — прежняя грация, та самая, что всегда завораживала меня.
Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Конор ёрзает у меня на руках, явно ожидая чего-то большего — объятий, слов, которые исполнят его мечту о полной семье.
— Мама, папа... — начинает он, но я быстро перебиваю, боясь, что он скажет что-то, к чему я ещё не готова:
— Тебе нужно отдохнуть, малыш.
— Но...
— Мама права, — неожиданно поддерживает Рейнольд. Его голос звучит мягко, но в нём слышится стальная нотка, которую Конор, кажется, сразу распознаёт. — Тебе нужно набираться сил. Драконы обычно отдыхают после первого превращения.
Малыш надувает щёки, явно недовольный, но не смеет спорить с отцом. Его маленькое личико выражает такую бурю эмоций — разочарование, усталость, остатки страха — что мне хочется снова прижать его к себе и никогда не отпускать.
— Спасибо ещё раз, — бросаю через плечо, уже поворачиваясь к коридору.
Хочется поскорее отойти на безопасное расстояние от этого дракона, который снова ворвался в нашу жизнь.
— Мия, — голос Рейнольда заставляет меня остановиться.
— Да? — медленно оборачиваюсь, не глядя ему в глаза.
— Мы... нам нужно поговорить, — в его тоне нет требования, только просьба. Но от этого только хуже.
Понимаю, что Рейнольд всё решил.
— Позже, — отвечаю я, пытаясь оттянуть неизбежное, — Пусть Конора осмотрит целитель.
Крепче прижимаю к себе малыша, который начинает клевать носом, и ухожу, чувствуя взгляд Рейнольда у себя за спиной. Он обжигает, как когда-то обжигали его прикосновения.
Потом. Всё потом.
Хочу ещё хоть немного побыть рядом с Конором.
41
Конор засыпает у меня на руках, его дыхание становится ровным и глубоким. Я уношу его в палату, крепко прижимая к себе, как будто силой объятий могу отгородить его от всего мира.
— Мамочка, — сонно бормочет он, уткнувшись в моё плечо. Его губы шевелятся, будто он продолжает какой-то важный разговор в своих грёзах.
— Я здесь, солнышко, — шепчу в ответ, нежно проводя пальцами по его спутанным волосам.
За дверью слышны шаги. Тяжёлые, уверенные, властные. Его шаги.
