Автор
В медцентре Карина выглядит потрясающе: её щёки искрятся улыбкой, а глаза светятся восхищением, глядя на новый медицинский костюм цвета пыльной розы. Она сканирует себя в зеркале со всех сторон - и сама не может поверить своей красоте. Медсестра буквально покоряет своим присутствием, а букет цветов, подаренный на день рождения её ребенка, кажется особенно великолепным и разрекламированным в зеркале....
Их просто вытесняют злость и неудержимая ярость на всех мужчин – кобелей и Наглеца – их предводителя, в частности.
– Я никуда с вами не пойду, отпустите меня!
Начинаю извиваться, чтобы выбраться из тисков этого мужчины. Даже несколько раз ударяю кулаками его в грудь, но Наглец этого не замечает. Только когда я смотрю на него матом исподлобья, опускает руки вдоль туловища. Но назад не отходит, так и продолжает нарушать мое личное пространство. Прячет ладони в карманах брюк и рассматривает, слегка нахмурившись, так, что у меня сосет под ложечкой.
Пожирает взглядом.
Присваивает.
Клеймит.
По телу разгуливают мурашки, внизу живота – пожар, а грудь становится тяжелой. И губы, на которых он так зависает, покалывают и горят.
Как он это делает, черт возьми?! Без рук, без каких-либо слов, одним только взглядом…Так, что рядом с ним любой здравый смысл уходит в закат.
– Почему? – выдает с претензией. Нависает сверху, припечатывая взглядом серых глаз.
Наглец есть Наглец!"
"Засранец без совести и тормозов.
От бесцеремонности и нахальности этого вопроса, я даже не сразу нахожусь с ответом. Во все глаза смотрю на мужчину и пытаюсь понять: он сейчас серьезно?!
Учитывая, как он продолжает смотреть меня со спокойствием удава, лишь с легким напряжением во взгляде…то да, он серьезно.
Неужели у Наглеца напрочь отсутствуют какие-либо моральные принципы? Уважение к женщине, выносившей и родившей ребенка?!
– Почему? – шиплю, разве только не плююсь ядом, как змея.
Наглец с весельем на лице рассматривает меня, склонив голову набок, как диковинную зверушку. Или как несмышленого ребенка.
А потом засранец делает то, что вводит меня в еще больший ступор.
Он откидывает голову и смеется.
– А ты, значит, собственница? Это хорошо, потому что я тоже.
Открываю рот, чтобы коварно заявить, что я замужем, но не успеваю. Резко посерьезневший Наглец серьезно раскладывает по полочкам:
– Наташа – моя младшая сестренка. Позвонила мне сегодня в слезах и соплях, что ей плохо, и попросила отвезти в клинику. Больше некому, потому что эта засранка мелкая категорически не признается, кто отец ребенка. Ты дала мне всю важную и нужную информацию и по сестре, и по ребенку.
